— Привет. — Лина тихонько поздоровалась, стараясь не встречаться с ним взглядом, но все равно, Дима видел, что девушка все время коситься в его сторону. Надо было поговорить с ней, не хотелось, чтобы между ними висела неловкость. Мужчина хотел, чтобы все было как раньше, легко. Просто и естественно.
— Привет, Лина. — Дима подошел к стулу, на который девушка обычно садилась, и пододвинул его ей, чуть задерживая руки над ее плечами. Но так и не решился коснуться каштановых локонов, хоть пальцы, почти болезненно, стремились погрузиться в это манящее облако.
Несмотря на жару, духоту и высокую влажность, на девушке была блуза с длинным рукавом, белого цвета. Высокий ворот-стоечка, закрывал шею Лины практически до подбородка.
Будь на ее месте кто-то другой, Дима только бы удивился такому выбору одежды для столь душного дня. Сейчас же, мужчина насторожился, почти догадываясь, что могло послужить причиной. И почувствовал, как сами собой сжимаются руки. Он глубоко вздохнул, набирая в легкие воздуха, в попытке не дать злости и возмущению вырасти в душе, но быстро понял, что это не помогает. Усаживаясь на свое место, Димка полез за сигаретами, резко вскрывая новую пачку.
Какое право он мог что-то говорить? Да никакого, если честно, но сказать хотелось, только, что толку?
— Хорошо выходные провела? — Как можно нейтральней поинтересовался мужчина, щелкая зажигалкой. Он наблюдал за Линой, делая первую затяжку, и Диме не нравилось то, что он видел. Было в этом, что-то смутно знакомое. Вот только бы вспомнить, что?
Не было похоже, чтобы девушка сама собиралась начинать разговор. Она так и сидела, смотря куда-то вбок, не поднимая на него своих глаз. А он хотел смотреть в них.
— Провела. — С невеселой усмешкой в голосе ответила Лина, так и не оборачиваясь к нему.
Над столиком повисла тишина, нарушаемая только громким стуком капель дождя по крыше навеса. Дима не собирался так легко отступаться от принятого решения.
— Я тебя так сильно обидел, что ты и смотреть на меня не хочешь? — Откладывая сигарету, он потянулся к руке девушки, лежащей на столе, стараясь хоть так привлечь ее внимание.
— Обидел? — Лина повернулась к нему, даже не пытаясь забрать горячую ладошку. — Нет, ты меня совсем не обидел, хотя, я должна была бы быть сердитой, наверное. — Она вздохнула, так и не избавляясь от тайн и грусти в глазах.
— Почему ты такое терпишь? — Уже в который раз спросил Дима, отворачивая указательным пальцем свободный манжет ее блузы, и мягко поглаживая свежие и уже желтеющие, старые синяки. — Почему не уйдешь, Лина?
Она засмеялась. Действительно засмеялась. Только от звука этого смеха, Диме неуютно стало. Страшно почти. Захотелось ее прижать к себе, чтобы стереть это выражение безнадежности с лица. Смирения и злой насмешки.
— Мне некуда уходить, Дима. — Лина потянула руку, но он осторожно удерживал ее кисть, взглядом прося не вырываться, и девушка не воспротивилась, легонько вздыхая от его поглаживающих прикосновений. — Я полностью завишу от него. Полностью — Повторила она, и Диме послышалась обреченность в ее голосе.
— Ты любишь его? — Дмитрий чувствовал, как напряжение заставляет подбираться его, сжимаясь, словно пружину. Где-то, вдалеке прогремел гром, но гроза, казалось, обходила стороной город. Мужчина внимательно вглядывался в ее лицо, в ожидании затянувшегося ответа.
— Любовь? Зависимость? — наконец, задумчиво проговорила Лина, встречаясь глазами с Димой. — Разве есть разница?
Он не сразу нашелся, что ответить. Так и смотрел в ее голубые глаза, не желая отводить взгляд. Всматривался в их глубину, в поисках ответов на вопросы, которые так мучили его несколько последних ночей.
Что тут скажешь? Мужчина не был согласен с этим. Хоть и не любил никогда в жизни. Но не верил, что зависимость и есть проявление этого чувства. И потом, было что-то такое, что будила Лина в его сердце, если и не любовь еще, так влюбленность, точно. И, наверное, это можно было рассмотреть в нем, в его взгляде. Но он молчал, продолжая пытаться увидеть ее душу.
И Лина смотрела. Вот только, что она хотела узнать, мужчина не знал.
Девушка резко встала, прерывая это красноречивое молчание.
— Мне не стоило приходить, — уже отворачиваясь, бросила она. — Не зачем это. Не имеет смысла. Пока.
Лина направилась к выходу, ступая под струи воды, не обращая внимания на то, что дождь ни капли не уменьшился. А Димка, чертыхаясь, и проклиная собственное «умение» все испортить, бросил деньги на стол, и поспешил за ней.
* * *
"Это было правильно", — убеждала себя Лина, идя под ливнем. Как можно дальше стремясь уйти от Димы. Не могла она быть рядом с ним. В любом смысле не могла. Значит, и приходить не стоило. Мокрые волосы противно облепили щеки и шею, а промокшая ткань одежды мешала идти, но Лина даже не замечала этого, думая совсем о другом.
Десять минут, и в душе, снова, непонятно что творится. А ей так необходимо было найти хоть толику покоя. Хоть каплю. Итак, после всего, что было на выходных, Лина была уж очень близка к очередному срыву. Но и, не смотря на это, все равно пошла в кафе. К нему. Наперекор всему, хотела его увидеть. Так хотела, что едва дождалась двенадцати. Пусть и понимала, что она для этого мужчины не больше чем временное развлечение. Ну и что? Лина хотела посмотреть в его карие глаза, полюбоваться растрепанными волосами, в беспорядке падающими на лоб. Послушать его голос. Только, зря. Не стоило этого делать и мучить себя. Ничего ведь не изменится. Нельзя обманывать себя, тем более, без всякой перспективы.
И зачем она на его вопрос о чувствах к Валику ответила? Опять, желанию объяснить поддалась. Так хотелось, чтоб он ее понял. Зачем? Что это изменит? Какой смысл посвящать Диму в трудности своей жизни? Что толку, отягощать человека чужими проблемами.
Лучше бы Валику рассказала то, что было когда-то. Глядишь, и не мучилась бы так вчера. Может быть, он по-другому бы поступил. Не заставлял бы Лину сжиматься от страха и боли в душе. Но, даже теперь, при мысли о том, чтобы что-то рассказать Валентину, все протестовало внутри. А Диме объяснить и рассказать, все так же — хотелось. Глупое, все-таки, абсурдное желание.
Тяжело вздохнув и, с трудом, перебарывая в себе желание обернуться на его окрик, Лина только сильнее вжала голову в плечи.
Она шла дальше, издеваясь над самой собой, недоумевая, отчего рыдать хочется? Ведь что было? Несколько часов общения, да один поцелуй? А ощущение, что кусочек сердца в том кафе, с ним оставляет. Глупо, наивно и неправильно. Только, почему-то, слезы не слушались ее разумных доводов, и смешивались с каплями дождя, бегущими по щекам.
