– Не удивлюсь. Устали, ошибка природы? – Он чересчур нежно улыбнулся и, положив теплые пальцы мне на плечи, стал тихонечко их массировать.
Я возблагодарила Бога, что живу на пятом, а не на шестнадцатом этаже, иначе до квартиры доехала бы ошалевшая зомби в платье от Живанши. Лифт тормознул, и Андрей, полуобняв, повел меня к дверям квартиры. Он мог бы вот так повести меня к зубному врачу или даже патологоанатому, я ничего не соображала, просто переступала ногами, следя за тем, чтобы не споткнуться. Этот кусочек пути я прошла как в тумане. Кажется, я даже что-то ухитрилась сказать противненькое, поскольку мой синеглазый ловелас вдруг резко развернул меня за плечи и, шутливо ударив меня пальцем по носу, заявил:
– Выглядите как принцесса, а ведете себя как пацанка.
– Я не прынцесса. Нет! Королевна!
Андрей прыснул, пожал мне руку и, задержав мои пальцы в своей руке, очень задумчиво произнес:
– Спасибо, Лариса, вы сегодня были просто неотразимы. И знаете, – в его глазах заплясали игривые чертики, – я почему-то рад, что вы втянули меня в эту дикую историю с пари.
Попав домой, я повернула ключ в замке, прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Судя по всему, я окончательно теряла голову.
Глава тринадцатая
(Все еще основная часть. Любовная тоска, хандра, слезы, мигрень, долгие размышления и жуткие сомнения, а также прочая романтическая дребедень, которой невозможно избежать в этом жанре.)
«Юная девушка стояла возле колонны. Она глядела вдаль, ожидая увидеть своего возлюбленного. „Ах, зачем он покинул ее? Зачем умчался в неизвестные страны?“ Слезы появились на прекрасных глазах, она страдала».
Живанши тосковал на вешалке рядом с открывающим коленные чашечки «деловым» костюмом. Я вернулась к своему естественному стилю и с облегчением лепила кофейные пятна на привычные джинсы, но вовсе не потому, что отказалась от своего плана. Просто Андрея не было в Москве, вместе с окончательно покоренным мной Лангстомом он направился в Нью-Йорк, дав мне необходимую передышку. Все выходные я сажала картошку на даче и сегодня чувствовала себя как чудовище Франкенштейна, собранное из миллиона разных клочков, которые ныли, болели и умоляли меня об отдыхе.
– Что-то ты, типа, плохо выглядишь. Заболела? – Заботливый Серега принес мне чаю с лимоном и тревожно пощупал мне лоб.
Я застонала, что должно было означать признательность. Все же как мы не привыкли к физическому труду! Поковырялась в земле часа три, а теперь неделю буду передвигаться мелкими шажками, держась за спину. Хитроумный братец наврал, что готовится к экзаменам, и его доля тоже досталась мне. Родители ликовали, мол, какие славные детки. Один картошку сажает, другой билеты пишет. Билеты!!! На самом деле братец под видом экзаменов изучал подаренную Андреем книгу о «Тайнах интимной жизни».
– Теперь для меня теоретически нет тайн! – объявил он нам с бабушкой. – Я подкован и готов приступать к практическим занятиям.
– Занимайся, внучек, это дело нужное, – обрадовалась бусечка, услышав слово «занятия», а вот я призадумалась.
Пора было проводить с братцем предметную беседу. Книжки – это, конечно, хорошо, но про пестики и тычинки детям обычно объясняют авторитетные взрослые. А значит, снова я… Опять я… Только вот как-то неудобно было, брат все-таки. Разнополый ребенок.
– Пей чаек, отдыхай, – Серега выдернул меня из состояния задумчивости.
– Слышь, Серега, а как с тобой родители проводили половое воспитание? – поинтересовалась я.
– Ха-ха-ха. Ты, типа, проверить результаты, что ли, хошь? – заржал придурок.
– Конь ты в пальто, Серега. У меня брат тинейджер. Надо объяснить человеку, что, куда и как. А я же девочка и стесняюсь. Должна по правилам стесняться. Как же мне извернуться?
– А ты не боись. Я вон сам до всего допер. И ниче. Типа, никто не жалуется. Ну хошь, я, типа, с твоим братом перетру этот вопрос.
– Куда тебе, Серега. Сделаешь мне из мальчишки дебила или сексуального отморозка. Нет уж, отдыхай. Сама справлюсь, – я отмахнулась от Сереги, и тот вдруг неожиданно оскорбился.
– Ты меня, типа, совсем за лоха держишь. Я, кстати, о тебе тут все думал, думал, и вот… Может, сегодня в театр сходим? – Он извлек из кармана два билета и помахал ими у меня перед глазами. Хотела бы я знать, чем была вызвана такая внезапная страсть к Мельпомене и внимание к моей особе.
– Серега, спасибо за внимание, но я два мешка картошки вчера рассовала в почву. Так что ты меня не тронь, а то у меня сегодня стрессовое состояние, и я могу забыться и кого-нибудь случайно убить.
– Это у тебя из-за отсутствия Андрея стресс, что ли? Ничего, завтра прилетит твой любимый, поэтесса. Чего на этот раз придумаешь? – Ох уж мне эта стерва – Ленка, а ведь притворялась подругой.
– Елена, мое усталое тело уже не в состоянии ходить, но еще в состоянии запустить в тебя пепельницей, – попыталась я заставить ее замолчать.
– Ой, какие мы нервные! – Лошадь Пржевальского напрашивалась на батоги.
– Леночка, не надо грубостью прикрывать явную зависть. Ты сколько времени за Андреем бегала, а он хоть раз на тебя внимание обратил? А мне двух дней хватило. Против фактов, Алена, не попрешь.
– Слушай, ты! Неужели ты в самом деле веришь, что он через месяц – раз и сделает тебе предложение? Не будь такой наивной. Ну пригласил куда-то пару раз, ну и что с того? Может, он просто из любопытства и жалости с тобой общается. Тебе это в голову не приходило?
Я потянула к себе трехлитровую банку, приспособленную мной под окурки, и Ленка сочла за лучшее скрыться у себя. Через несколько минут, однако, она вернулась и с необыкновенным ехидством заявила:
– Тут звонил твой будущий супруг. Возвращается сегодня, а не завтра. Тебе вот только почему-то забыл сообщить.
Я готовила в уме достойный ответ и совсем уже собиралась его выдать, как в помещение влетела Юленька.
– Лариса, поднимите трубку, пожалуйста, это вас! – Судя по Юленькиному личику и дрожащим от ужаса губкам, на проводе был Смольный.
– Революционный матрос Железняк! Слушаю, – бойко заявила я трубке.
– Какой Железняк? Снова лицедействуете, Лариса? Это я, Андрей, – ему вовсе не надо было представляться, мои вспотевшие от волнения пальцы знали это сами.
– Железняк. Человек с ружьем и чайником. Слышали о таком?
– Угу, слышал и видел. Как дела?
Интересненько, значит, звонит из самого Нью-Йорка, чтобы поинтересоваться моими делами. Мне стало приятно до невозможности.
– Без вас очень посредственно, а у вас, Андрей? – В первый раз я назвала его просто по имени, не задумываясь, не специально, но, как оказалось, очень удачно. Мои коллеги просто массово вздрогнули от подобной интимности.
