– Ты с ума сошла! – искренне ужаснулся Женюлик, узнав, куда и с кем я иду. – Розовое не пойдет, и потом это уже не стильно. Есть одна вещица, мне немного мала, а тебе будет в самый раз. Живанши, последняя коллекция.
Женюлик в свободное от любви время подрабатывал, навешивая суперэксклюзивные бронированные двери на квартиры, дома и дачи новых русских. Бизнес процветал, Женюлик тоже, он вполне мог позволить себе Живанши.
– Женя, спасительница! Ну давай твою «Живаншу», и туфли тоже тащи, размер у нас с тобой вроде бы одинаковый.
* * *
С утра был четверг. Уже пару дней «Живанша» пребывала у меня в шкафу вместе с туфлями и непонятными прибамбасами на шею и в уши. Женюлик здорово преувеличивал, говоря, что это платье ему лишь слегка маловато, – туда могла влезть разве что его нога, и то с трудом. У меня в «Живаншу» влазило все тело, но абсолютно ничего не застегивалось. То есть, если я выдыхала и лежа втискивалась в этот черный эластичный чулок, он в принципе меня одевал, и все. Чтобы наконец-таки застегнуться, я активно худела уже целых два дня, но пять кило – не двадцать. Что ж, по крайней мере теперь молния сходилась, и «Живанша» не расползалась по швам. Я встала перед зеркалом и приступила к замазыванию дефектов внешности и окрашиванию замазанных деталей.
До приема оставалось два часа, до приезда Андрея – час. Да, да, он сам предложил забрать меня из дому, чтобы я не топала до Красной Пресни пешком и не пачкала свой роскошный туалет. Такая вежливость меня тронула, хотя я подозревала, что Андрей хотел убедиться в том, что я не отмочу на этот раз никакого номера, а также дать последний инструктаж. А пока я отчаянно вспоминала, как можно сделать конфетку из этого… ну как его… шоколада!
– Так. Здесь у вас, барышня, будут глазки. А над глазками полагаются реснички и эти, такие волосатенькие… – бровки! – приговаривала я. В зеркале происходили метаморфозы, вернее, отражались. – Что у нас с носиком? Ничего у нас с носиком. Нового не налепишь. Берем, что есть. А еще румянца на скулы. И карандашиком рисуем рот, раз-два-три. Во! Нет, не прынцесса – королевна! – Процесс доставлял мне кучу удовольствия. Как выяснилось, опыт, приобретенный давным-давно и так же давно позабытый, я не растеряла, и из меня медленно, но верно получалось очаровательное существо определенно женского пола.
– Что это ты закрылась, сладурка? Заболела, что ли? – Бабушка мощно рвалась в комнату, озадаченная моим уже получасовым молчанием.
– Если и заболела, бабуля, то не смертельно. Бусь, слышишь, сейчас за мной заедут, ты, пожалуйста, не пугайся и лучше не приставай с расспросами о зарплате. Договорились? И кстати, сегодня вернусь поздно, – я замолчала, выдохнула и проскочила в черный чулок от Живанши. Уух.
– Это тот, на «запорожце»? – Проницательная бабуля крупным настойчивым мотылем билась в закрытую дверь, но я не открывала, нельзя было заранее ее доводить до инфаркта. Ей было бы бесполезно объяснять, что это высокая мода, а не шелковые обрывки на веревочках.
– Угу, – промычала я, нанося на губы коралловую мерзость, выданную мне Женюликом вместе с подробной информацией о современных методах макияжа.
– Супружница-то его не померла? – искренне интересовалась добрая бабуля.
– Жива, жива, мученица, – я придирчиво оглядела результат в зеркале и убедилась, что у меня очень большие ласковые глаза, густые брови, чистая нежная кожа с очаровательным румянцем, чувственный рот, сногсшибательная грудь и осиная талия.
«Все в восторге от тебя», – пропела я и повертелась в разные стороны.
– А он кто? Окрок, вьюнош или лыцарь? – не унималась бабушка, пытаясь подсмотреть в замочную скважину.
Если я мужчин особачивала, что давало мне множество вариантов их классификации, то бабуля просто распределяла их по возрасту. Отрок, юноша или рыцарь? Подумав, я решила, что Андрея, пожалуй, ни по каким параметрам нельзя считать «вьюношем», тем паче «окроком».
– Рыцарь, бабуля, рыцарь. Не мешай мне одеваться.
– Ты юбчоночку-то надень. А куда вы идете, в кино или в парк? – Бабулины представления о количестве доступных для порядочной тридцатилетней девушке развлечений были еще проще, чем классификация мужского населения.
– В кино, бусик, – я не стала разрушать бабулины иллюзии. – А насчет юбчоночки ты, пожалуй, права. Уже надела. Чудная такая юбчоночка и кофтеночка ей под стать.
Раздался звонок. Андрей пришел раньше назначенного срока. Я услышала, как бабуля прошаркала к двери, а затем его шаги в коридоре.
– Ну вы готовы, Лариса? – Он здорово нервничал. А я просто садистский кайф получала. – Поторопитесь, будьте добры.
– Еще десять минут, – крикнула я ему из-за двери. – Заключительные штрихи, и можно ехать. Вас пока бабуля займет. Бусь, развлеки гостя.
– Проходите, лыцарь, – бабуля была тиха и вежлива. Они прошли в гостиную и о чем-то там беседовали.
Я нацепила нашейный прибамбас и подмигнула своему отражению. «Ах, за что, за что мне, грешной, вид такой достался внешний?» – рифма родилась и оказалась неудачной, вернее, не подходящей к случаю. Черт меня побери! По-моему, я классно выглядела! Минералка сделала свое черное дело, а косметика свое дело разноцветное. Меня можно было смело выводить в люди, мной можно было гордиться, и вообще на меня можно было вешать табличку «руками не трогать», а еще лучше «не влезай – убьет!». То есть это была не совсем я, передо мной в зеркале стояла такая утонченно-эротичная особа с обнаженными плечами и загадочной улыбкой. Сделав улыбку еще загадочней, как у блоковской «Незнакомки», я, «дыша духами и туманами», выплыла из комнаты.
Бабуля сидела рядышком с Андреем на стареньком диване и нежно глядела на него, время от времени поправляя парадный платок на голове. Он ей положительно импонировал. Она даже старалась не пукать, что было очень и очень не просто. Бабушкин кишечник всегда подводил ее, и она, разумно считая, что комфорт дороже приличий, никогда не стеснялась выпустить газ, забавно приподнимая то левую то правую свою часть, в зависимости от того, где сидел (вернее, не сидел) собеседник. Мы к этому давно привыкли, а немногочисленные гости вынуждены были молча смиряться, но не в этот раз. Бабуля, красная и раздутая от напряжения, беззубо щерилась и, похоже, флиртовала. Конечно, там было с чем флиртовать. Какой там ушастый Ричард Гир и слащавый Ди Каприо! Андрей, кстати действительно в смокинге и при бабочке, просто уничтожал наповал своей ненормально потрясающей внешностью.
– А на какое кино вы идете, лыцарь? – нежничала бабуля, Андрей замялся, не зная, что ответить, но я пришла ему на помощь:
– «Кошмар на улице Вязов». Самый последний римейк. Догадайтесь с трех раз, кто в главной роли. Это я, – увидев меня в дверях при полном параде, бабушка не выдержала и все-таки звонко, раскатисто пукнула, а Андрей приподнялся и тут же сел обратно.
