– Беру! – заорала я счастливо.
Она схватила костюм и помчалась к кассе, на ходу выписывая чек, чтобы я не дай бог не передумала.
Я шла по Тверской, груженная пакетами, и напевала песенку покупательниц всех времен и народов, бессмертный мотивчик «Pretty Woman». Пришел мой час превращаться из уродины в красавицу. Да еще в какую! Ха. Андрей не представлял, во что он ввязался.
* * *
– И ты это наденешь? На работу? – Мама с сомнением качала головой. – Только гляди, чтобы отец и бабушка не увидели, а то у одного слабое сердце, а другая вообще на ладан дышит.
– Хорошо, что хоть ты у меня здоровая, мамочка, – я крутилась перед зеркалом, зеркало было старинным и толстым и лишь поэтому не треснуло от возмущения.
– Да, хорошо, наверное, – мама проглотила горсть цветных таблеток и ушла делать себе холодный компресс…
В комнату заглянул мой братец:
– Систер, слышь, твой Андрей просто офигенный перец. Упс!
Для тех, у кого в доме не водится подвид homo sapiens под названием «тинейджерус оригиналис», перевожу. Владик хотел сказать примерно следующее: «Сестрица, душенька, на твою долю выпало познакомиться с весьма достойным мужчиной». А вот «упс» относилось к моей обновке!
– Нравится? – Я попыталась пройтись, чтобы юный ценитель моды вынес свой вердикт.
– Знаешь, систер, это все, конечно, круто, но ты уверена, что в твоем возрасте это носят?
– Не знаю, Владик. Меня попросили выглядеть более нежно и женственно, и я, как видишь, выполнила просьбу. Разве нет?
– Да! На все сто! – Братец обошел меня со всех сторон. – Систер, а ты вообще-то садиться в этом пробовала?
– Ага. Только что. Больше не буду. А то очень страшно за окружающих.
– Андрюха ошалеет точно. Если уж я заценил… Кстати, честно, офигенный перец. В компах сечет и не жмот. Не то что твой зубодер. Если упустишь – я в тебе навеки разочаруюсь. Запомни, систер, твоя задача – молчать, улыбаться и не затягивать с половым актом, – брат воображал себя гораздо мудрее меня в вопросах философии, психологии и физиологии, посему считал возможным давать мне дельные советы. – Ну я пошел, меня подружка ждет. Подкинь баксов пятьдесят, Лошарик. Очень надо.
Пятьдесят! Штука, в которой нельзя было сидеть, стоять, ходить и вообще двигаться, оставила меня без сигарет месяца на два. Но она, черт побери, этого стоила!
* * *
Когда утром в понедельник я вошла в этом «костюмчике» в офис, реакция была именно такой, на какую я и рассчитывала.
– АААХ, – раздался дружный вздох.
– Это что такое на тебе? – Серега смог заговорить первым.
– Деловой костюм.
– Хороший, типа, костюм… – У Сереги текли слюни.
– Главное, что деловой, – я осторожно села за стол, следя за тем, чтобы юбка не задралась до талии.
– А чем ты занята сегодня вечером? – По-моему, на этот раз Серегин интерес был вызван причинами скорее личного характера, нежели желанием выяснить, идем ли мы сегодня куда-нибудь с Андреем.
– Сегодня я ангажирована, как, впрочем, и завтра, и послезавтра. Так что оставь пустые надежды и ступай снабжать фирму, как обычно.
Он пошел снабжать, оглядываясь на ходу, а я посчитала необходимым прогуляться пару раз до ксерокса, дабы дать возможность людям привыкнуть ко мне в моем новом амплуа женщины-вамп.
– Лариса, вы срываете рабочий процесс, – Светлана Денисовна пыталась затолкнуть меня на мое место. – Сядьте и постарайтесь не вставать.
Ладно. Я села возле ксерокса и даже закинула ногу на ногу.
– Лариса, встаньте немедленно и лучше не садитесь! – Светлана Денисовна никак не могла определиться.
– То сядьте, то встаньте. Сами не знаете, чего хотите, – я прошлась по офису еще и еще раз. В конце концов Светлана зажала меня в углу и настоятельно порекомендовала прикрыть ноги ее шарфиком и сидеть смирно, желательно не двигаясь.
– Пожалуйста, Лариса, – взмолилась она.
– Не могу. У меня жуткий понос, и, если я буду сидеть смирно, не двигаясь, могут произойти разные и весьма неприятные для всего офиса последствия. – С этим я вырвалась из плена и вылетела в коридор, сопровождаемая кровожадными взглядами как женской, так и мужской части нашего зверинца. В туалете было прохладно и пахло розами. Я подновила сделанный с утра макияж и, удовлетворенная результатом, уложила обратно в косметичку всякие разные макияжные примочки, на время позаимствованные у мамы.
– М-да, Синди Кроуфорд из меня, конечно, не выйдет, но, если натереть мордолизацию ваксой, можно запросто сойти за Наоми, – похвалила я себя и, открыв дверь, поняла, что кого-то этой дверью зашибла.
– Извините, я вас не убила ненароком? – Мой голос звучал с той страстностью, которая является обязательным атрибутом женщины-вамп.
Кто-то оказался не кем иным, как самим Джозефом Лангстомом, нашим миллиардерским президентом, неожиданно прилетевшим в Москву на какие-то переговоры. Сопровождаемый Андреем, он шествовал по затертому ковровому покрытию с такой важностью, с какой папа римский ступает по ступеням собора в Ватикане, благословляя трепещущую в религиозном экстазе паству. Ничто не могло сбить его с размеренного темпа его походки, да и жизни вообще. Почти ничто.
«Ай эм сорри», – тут же нашлась умная я и вамповски облизнулась, глядя в его белесые американские глаза, упакованные в золотую оправу и полные неподдельного восхищения. Лангстом оглядел меня с ног до головы, затем вернулся к ногам и там и остался. Говорить он не мог, шевелиться тоже. Я покосилась на Андрея. Судя по всему, его двигательные рефлексы тоже временно отказали. Так мы и стояли до тех пор, пока Лангстом не пришел в себя и не рассыпался бисером длинных и непонятных комплиментов по поводу очаровательных русских женщин.
Мне было весело, очень весело, в особенности когда я смотрела на онемевшего Андрея. Тот хватал воздух губами, как рыба, и делал страшное лицо. Придя в себя после минутного наваждения, он вцепился в упирающегося Лангстома и потащил его прочь от меня, в конце коридора обернулся и с сахарной улыбочкой произнес:
– Лариса, вас надо выпороть хорошенько, а лучше всего сразу убить.
– Ну вы же сами настаивали, Андрей Николаевич… – Я наивно похлопала ресницами и приняла такую позу, что Андрей залился краской.
– Вернитесь к себе, потом наедине все обсудим.
– С превеликим удовольствием. Наедине, – то, как это прозвучало, заставило его покраснеть еще больше и поспешно ретироваться.
Я слегка приоткрыла дверь и застала народ за обсуждением моего чудесного превращения. Увлеченные сотрудники не обратили на мой приход никакого внимания, и я получила неплохую возможность услышать множество полезных вещей.
– Ерунда. Таким макаром она тоже ничегошеньки не добьется, кто из вас не пробовал? – рассуждал Митрич.
