Тхути кивнул.
Жрец Сем, распоряжавшийся на погребении прежнего фараона, вынужден был констатировать: да, амулет украден из усыпальницы Тутмоса в Долине Шакалов.
Подозрение сразу же пало на Кию, пастушку коз, и поначалу никто не хотел верить, что царское сокровище просто валялось в пыли. Но потом, когда девушка привела начальника войск, золотых дел мастера, и Инени, архитектора, к тому месту, где якобы нашла его, то вельможи сделали следующее открытие: здесь, на расстоянии брошенного камня, валялось множество предметов из могилы, остатки добычи, которую явно делили под покровом ночи. Тогда они отослали Кию к ее козам и начали подъем по горной тропе, ведущей в Долину Шакалов. Уже издали их взорам открылась зияющая в скале брешь, и Тхути горько возопил:
— О, Ка фараона, ушедшего к Осирису, зачем ты покинул хозяина? Разве не поставили мы тебе в гробницу обильной пищи и знатных жертвенных даров?
От каменных стен отразилось эхо, но ответ не пришел. И тогда, стеная и сетуя, пустились они в обратный путь.
Целитель Тети добивался встречи с верховным жрецом. Но Пуемре, второй жрец, настойчиво отказывал ему: мол, пожар в храме обезобразил лицо Хапусенеба и вид его ужасен для любого, к тому же он, Пуемре, может передать ему все, что имеет сказать маг.
— Что имею сказать? — взъярился Тети. — Слуга Амона, дурные курения приносящий в жертву, ты спрашиваешь о моих притязаниях?! Храм бога повергнут в пламя, Нгата, моя рабыня, погибла в нем, и при этом кровь Ра исчезла из запечатанного узлами Исиды ларя! Возможно, оракул Амона даст мне ответ?
Пуемре защищался:
— Не призывай гнев Амона на свою голову. Его деяния начинаются там, где кончается твоя магия.
Пуемре посмотрел на Тети, потом задержал взгляд на тяжелом занавесе, отгораживающем колонный зал, и опустил глаза. Тети ринулся к занавесу и, вцепившись так, что побелели костяшки пальцев, сорвал его.
— Так я и думал… — начал было он, но слова застряли у него в горле.
Перед ним предстало жалкое подобие человека. Широкая полоса кожи, похожая на крокодилью, была покрыта буграми живого мяса и тянулась ото лба к животу, а на ней сидели глаза, нос и рот — или что там от них осталось. Хапусенеб, верховный жрец!
Тети скривился от испытанного им отвращения и только после довольно продолжительной паузы снова смог взять себя в руки.
— Ты отмечен знаком, — сказал он, как будто извиняясь.
Хапусенеб, полулежавший в кресле эбенового дерева с вытянутыми ногами, не пошелохнулся. Целителя охватила жуть. И вдруг воспаленные губы верховного жреца слабо шевельнулись, с трудом облекая звуки в слова:
— Ты силен, как бык, Тети, и ум твой ясен подобно светозарным дланям Ра. Ты одержал победу над Хапусенебом, его первым пророком. Но Амона, царя всех богов, тебе не победить!
— Я владею сияющей кровью Ра! — возразил Тети, не скрывая своего триумфа. — А с ней я сильнее, чем фараон, и могущественнее самого Амона!
Бритоголовые жрецы, прислушивавшиеся к разговору мага и первого пророка, бросились на пол и стали биться лбами о мраморные плиты, будто Тети произнес нечто кощунственное.
А целитель почти перешел на крик:
— Вы можете наслать на меня убийц, поджечь мой дом, пока я сплю, но тогда тайна крови Ра навсегда останется нераскрытой, ибо лишь один человек знает, где хранится формула жидкого света. И человек этот стоит перед вами!
Хапусенеб прохрипел:
— Твое желание мне известно, маг. Будь уверен, мы сделаем все, чтобы услужить тебе и устранить фараона. Но царь сейчас в расцвете сил, и сторонников у него больше, чем прежде. Ты должен иметь терпение.
— Терпение, терпение! — фыркнул Тети и топнул ногой. — Терпение — добродетель слабых. Я же силен, как бык. Я хочу стать фараоном и буду им. Именем Амона, которое для вас свято.
— Дай нам срок до месяца фармути, когда закончится сев. До той поры утечет много воды в Ниле.
Лекарь кишечника фараона был срочно вызван во дворец: нутро его величества разрывалось подобно полю под плугом крестьянина. Когда лекарь явился, он нашел Тутмоса на его ложе. Царь лежал, скрючившись от боли, и прижимал обе руки к животу.
Лекарь вынул из шкатулки, принесенной с собой, разные настои трав и микстуры, затем в пузатом стеклянном сосуде смешал их и, получив зеленовато-желтый раствор, влил его в рот трясущегося фараона. Тутмос начал потихоньку успокаиваться.
— Поведай нам, лекарь кишечника фараона, какой злой дух вселился в кишки царя? — вкрадчиво осведомился Минхотеп, управитель царского дома и начальник церемоний.
Врач жестом попросил управителя, а также присутствующих здесь дворцовых чиновников и слуг набраться терпения и вытянутыми пальцами начал прощупывать живот фараона. Каждый раз, когда он нажимал на определенную точку, царь извивался от боли.
Лекарь кишечника фараона кивнул и пояснил:
— Во внутренностях царя злые духи оставили после себя экскременты. Место это носит название «желчный пузырь». Он имеет форму мешка, в каких крестьяне переносят воду, только много меньше. Экскременты духов тверды, как камни из гранитных каменоломен, и нередко приводят к смерти.
Исида, второстепенная жена царя, внимательно слушавшая лекаря, начала рвать на себе волосы и причитать, захлебываясь слезами:
— Фараон умирает, фараон умирает! О, Амон, Мут и Хонсу, не дайте ему уйти к Осирису в его молодые годы!
Служанки, поддерживавшие Исиду, постарались удалить ее от ложа фараона, но она сопротивлялась. Между тем Минхотеп, начальник чиновников, визирь Сенземаб и Тхот, карлик и виночерпий царя, совещались, как спасти Тутмоса.
— Твое питье помогло! — заявил Минхотеп, отдав дань признательности лекарю кишечника фараона.
Тот обреченно махнул рукой.
— Я дал царю микстуру из трав и кореньев с болотистых склонов восточного нагорья. Она облегчает боль, и только. О выздоровлении нет и речи. Через несколько часов острая боль вернется и станет мучить его величество. — И, чуть помедлив, закончил: — Следует вырезать камни из его внутренностей, другого выхода нет!
Придворные покрылись мертвенной бледностью, рабы горько заплакали. Исида цеплялась за служанок, едва не теряя сознание.
— Я знаю внутренности человека, как крестьяне знают свои поля, — снова заговорил лекарь кишечника фараона. — Я вскрою живот царя ровно на том месте, где отложились окаменевшие экскременты пагубных духов. Но потребуется волхв, который сможет погрузить фараона в глубокий сон, дабы больной не чувствовал боли.
— Приведите Тети! — распорядился Минхотеп, и слуги бросились исполнять приказ. — И еще позовите Неспера! — крикнул он вослед. — Сообщите, что предстоит вскрывать живот фараона. Пусть поторопятся!
