Это был действительно сложный вопрос. Если бы среди членов экспедиции утвердилось мнение, что в наступление на К2 пошел настоящий муссон, – это могло оказать крайне отрицательное психологическое воздействие на альпинистский состав экспедиции.
Ата Улла был твердо убежден, что в августе бесполезно предпринимать попытку штурма вершины: слишком капризна и неустойчива в это время погода.
В этот день я еще раз внимательно просмотрел материалы наших предшественников, проверил все метеорологические данные последних лет, которые составил перед отъездом в Азию. Нет, и в августе бывают продолжительные периоды хорошей погоды.
Еще раз убедившись в основательности этого тезиса, я послал моим товарищам новое распоряжение (№11), которое гласило: «Длительный период непогоды, который в этом году особенно стоек и препятствует выполнению нашего плана штурма К2, ставший, кроме того, причиной большой физической и моральной перегрузки альпинистов, не может и не должен служить причиной ослабления желания и воли довести нашу работу до победного конца. За работой и успехом нашей экспедиции следит весь мир.
Несколько дней назад я читал старые материалы о Каракоруме и установил, что, например, Шиптон, который в 1937 и 1938 годах находился в этом районе долгое время, говорит о длительном периоде хорошей погоды в августе месяце. Мы можем, если это потребуется, остаться здесь на два месяца и ловить нужный момент, не боясь каких-либо затруднений: запасов у нас хватит. Если мы возвратимся, не использовав всех возможностей победы над вершиной и не сделав последней попытки, мы не выполним обещаний и долга перед отечеством. Если в течение 40 дней непогода держала нас в своих руках (и тем не менее были установлены пять лагерей и навешаны перила до лагеря VI и мы значительно приблизились к вершине), то это не значит, что последующие 40 дней тоже будет непогода!»
В этот день я очень долго беседовал с Компаньони, и он заверил, что во что бы то ни стало хочет продолжать штурм. Я убедился, что это человек большой силы воли и решительности, человек, на которого я могу полностью положиться. Мы долго обсуждали возможность продолжения работы экспедиции, не исключая и такой перспективы, что следующую попытку штурма придется перенести на сентябрь.
Компаньони был моим лучшим помощником по альпинистской части. Спускаясь в базовый лагерь, он всегда сразу заходил в мою палатку, и мы проводили долгие часы в дискуссиях о планах или об урегулировании отдельных недоразумений. Компаньони как-то спросил меня, может ли он после восхождения принять участие в моих исследовательских работах по освоению Каракорума, на что я радостно дал согласие. К сожалению, обстоятельства, о которых я расскажу позже, не позволили такому сильному и честному человеку, как Компаньони, принять участие в этом этапе экспедиции.
Несмотря на отрицательный прогноз погоды, 12 июля пурга ослабела и, воспользовавшись этим случайным улучшением погоды, Бонатти и Лачеделли, в сопровождении двух хунза, поднялись с грузами в лагерь IV.
На следующий день я решил подняться в лагерь II, чтобы самому сообщить о распоряжении №11 в лагере и передать его по радио для тех, которые находились в высотных лагерях.
Со мной поднимались Компаньони, Рей, Виотто и Фантини. Довольно быстро достигли лагеря I, который, как известно, находится на вершине конуса осыпей, и, используя перильные веревки на краю снежника, в середине дня пришли в лагерь II. Там мы встретили Анджелино, Пагани и Флореанини, который еще не совсем выздоровел после падения. Настроение альпинистов было плохим, так как два носильщика, работавших на лебедке, бросили работу и ушли в базовый лагерь. Бонатти и Лачеделли находились в лагере V.
На следующий день с базового лагеря отправлялась почта, но я задержал отправку до моего возвращения, так как мне нужно было передать в Скардо несколько срочных донесений и ответить на ряд запросов из Италии. Через два с половиной часа я в сопровождении одного хунза вышел из лагеря II и после короткого отдыха в лагере I к вечеру спустился в базовый лагерь.
14 июля погода все еще была хорошая. Я подготовил очередное распоряжение (№12), которым назначил Компаньони руководителем штурма и возложил на Анджелино ответственность за транспортировку грузов и оснащение лагерей. В этом распоряжении, кроме того, указывалось:
«Из писем и сообщений, которые я получил не только из Италии, но и из других стран мира, видно, что наше мероприятие, особенно сейчас, когда другие экспедиции прекратили свою работу, стоит в центре внимания мировой прессы; та охота за сведениями о ходе нашей экспедиции, которой занимаются все большие газеты, позволяет оценить ответственность, которая лежит на нас и на нашей экспедиции. Я могу вас заверить, что к нашему мероприятию проявляют не меньший интерес, чем в свое время был проявлен к восхождению на Эверест. Думайте о том, что в случае победы над вершиной, в чем я уверен, ваши имена, как имена храбрейших борцов нашего народа, будут переходить из уст в уста. Память о вас не только при вашей жизни, но и позже вечно будет сохранена, и вы можете сказать, что это мероприятие обогатило вашу жизнь. Моральная ответственность, которая на вас возложена, я повторяю, неизмерима и, видимо, больше, чем вы думаете. Учитывать эти обстоятельства важно особенно сейчас, когда погода немного улучшилась, – необходимо, чтобы каждый приложил максимум усилий для благополучного окончания нашего мероприятия».
По радио мне сообщили, что Компаньони и Рей прибыли в лагерь V, между тем как Бонатти и Лачеделли, перенеся грузы со станции подъемника, что над камином Хауза, вышли во второй половине дня в лагерь VI. Если погода продержится, можно действительно надеяться, что альпинисты в скором времени одолеют плечо.
Достижение этой предварительной цели – один из важнейших моментов нашей экспедиции, и мы были озабочены тем, что в связи с непогодой нельзя начать решающий штурм плеча. Все три американские экспедиции до нас удачно достигали этой позиции, а отсюда фактически начинается штурм вершины.
В прошлом году экспедиции Хаустона удалось 27 июля установить лагерь VII немного ниже плеча и 1 августа лагерь VIII на самом плече.
В этот вечер Ата Улла, который с надетыми наушниками ремонтировал большую радиостанцию, вдруг услышал позывные нашей радиостанции в Скардо.
Это был голос радиста ООН, который искал нас условленными позывными.
Какой волнующий момент! За два с половиной месяца, наконец, нам удалось вступить в прямую связь с городом Скардо и цивилизованным миром. Сколько трудностей и неприятностей можно было бы избежать, если бы мы имели с самого начала надежную связь. И только благодаря настойчивости радиста станции ООН удалось установить связь.
Вечер был для нас знаменателен, хотя нам и не удалось добиться, чтобы Скардо нас услышал. Но первый шаг сделан, и теперь нужно упорно продолжать работу, чтобы установить надежную двустороннюю связь.
С 15 июля снова появились опасения, что погода ухудшится, но несмотря на это, Абрам, Галотти и Сольда (четыре дня находившиеся в базовом лагере) с двумя носильщиками балти под вечер пришли в лагерь II и заменили Пагани, Анджелино, Флореанини, Виотто и кинооператора Фантини.
К вечеру штормовой ветер достиг огромной силы, послужив верным предвестником непогоды, и все транспортировочные работы между лагерями II и IV были прекращены. 17 июля густые облака, перевалив через седло Нагротто, зацепились за склоны К2. Влажный воздух и необычайно высокая температура были явными признаками начала муссона в центральных Гималаях. Об этом, видимо, думали и мои товарищи в лагерях на ребре Абруццкого: они несколько раз запрашивали меня о наступлении муссона и видах на погоду в ближайшие дни. Перспективы на погоду были неважные, но это не заставило меня изменить мнение о муссоне, которое я уже сообщил членам экспедиции, тем более что программа работы экспедиции была построена на том, что в Каракоруме практически не существует периода летнего муссона. Поэтому я ответил, что товарищи могут спуститься ниже, но по возможности должны остаться на местах. И когда я узнал, что состав альпинистов в самом верхнем лагере остался еще на пару дней, я был искренне рад.
