Создалось такое положение, при котором было целесообразно оставить на ребре только тех, кто может транспортировать грузы из нижних в верхние лагери, потому что каждый лишний недостаточно работоспособный человек повлек бы за собой излишнюю трату продуктов питания, не выполнив при этом работы по пополнению запасов.
Во второй половине дня, почти под вечер, как раз в тот момент, когда в нижних лагерях улучшилась погода, в базовый лагерь прибыли Компаньони, Лачеделли и Рей.
За последние дни значительно улучшилась радиосвязь со Скардо, и нам удалось передать в Италию несколько телеграмм с сообщением о выходе групп на плечо и установке лагеря VI.
Вечером я получил сообщение из Равалпинди, что туда прибыл профессор Грациози, на которого было возложено ведение этнографических работ в районе экспедиции.
На следующий день, 22 июля, возобновились работы по транспортировке грузов между лагерями III и IV. 24 июля погода была хорошей, и тройка из лагеря V вышла в лагерь VI, установила палатку и оставила там запас продуктов и снаряжение. В этот день я с Цанеттином вышел из базового лагеря на «Седло ветров» (6233 метра), откуда хорошо было видно все ребро Абруццкого и выход на вершину. С нами вышли Компаньони, Лачеделли и Рей, которые у подножья ребра Абруццкого ушли в высотные лагери.
С ними я передал письмо для Анджелино, в котором рекомендовал ему спуститься в базовый лагерь: Фантини сообщил мне, что Анджелино и Пагани чувствуют себя не совсем хорошо.
Вечером 25 июля погода была изумительная, абсолютно безветренно, ночь очень светлая.
Из нашего лагеря, установленного немного выше начала ребра Абруццкого, пробовали искать тело Гилкея, которое по нашим расчетам должно было находиться где-то здесь, но безуспешно. Нам удалось найти лишь несколько исковерканных предметов снаряжения, несомненно принадлежавших экспедиции Хаустона и, видимо, сброшенных из лагеря VII.
Абрам, Галотти, Бонатти и Лачеделли 25 июля сумели удачно использовать условия погоды и, поднявшись рано утром, установили лагерь VII. В этот день в лагерь VII прибыли три носильщика хунза с дополнительными грузами. Абрам немедленно передал мне эту радостную весть по радио. В нашем лагере, который находился между «Седлом ветров» и «Седлом Витторио Селла», слышимость была хорошей, и я сразу все понял. Я настоятельно просил Абрама продолжить энергичную деятельность по оборудованию лагерей и высказал убеждение, что со взятием плеча ребра Абруццкого мы будем у преддверия победы. Погода по сравнению с предшествующим периодом была значительно лучше.
Благодаря энергичной и решительной деятельности Абрама, Галотти и Лачеделли мы могли окончательно установить свое господство над плечом ребра Абруццкого и закрепить эту важную для штурма вершины позицию.
В этот же день три альпиниста, вышедшие со мной из базового лагеря, достигли лагеря V и на следующий день вместе с Флореанини, примкнувшим к ним в лагере V, продолжали подъем до лагеря VII, где и встретились с товарищами.
В ночь с 26 на 27 июля в лагере VII ночевали Компаньони, Абрам, Бонатти, Галотти, Лачеделли и Рей. Флореанини вечером 26 спустился в лагерь VI, так как в лагере VII в палатке не было места. Утром 27 июля, наблюдая с «Седла ветров» за ребром Абруццкого, я хорошо видел товарищей, находившихся между VI и VII лагерями.
Погода стояла хорошая, воздух был чист и прозрачен, абсолютно спокойно и безветренно.
Наши сердца были преисполнены надеждой на будущее. Если хорошая погода продержится еще пару дней, – можно смело начать штурм вершины.
В 17.30 во время связи с базовым лагерем, куда я вернулся с «Седла ветров», Компаньони передал мне, что с группой во второй половине дня доставил в лагерь VII палатки, продовольствие, спальные мешки и разные другие материалы.
– На сколько дней лагерь обеспечен запасами? – поинтересовался я.
– На пять дней, – последовал ответ.
– Это не особенно много, – резюмировал я, – попытайтесь дополнительно доставить еще.
– Если завтра будет хорошая погода, все выходим в лагерь VII, – твердо заявил Компаньони.
– Честь и хвала вам! Ни пуха, ни пера! – ответил я. – Только смотрите, чтобы в случае непогоды в лагере VII были достаточные запасы продовольствия. Я приложу все усилия, чтобы из нижних лагерей были доставлены кислородные аппараты и продовольствие. Присмотритесь к носильщикам повнимательнее. Напоминаю вам случай, когда пришлось спустить трех носильщиков хунза в лагерь IV только потому, что они ходили без очков и ослепли. Кроме того, прогноз погоды на ближайшие дни не особенно утешительный – обещают туман и временами снегопад.
На этом вечерняя связь окончилась.
Спустя некоторое время после моего возвращения в базовый лагерь с «Седла ветров» небо затянуло, спустился туман и еще до темноты начался снегопад.
Что делают сейчас наши друзья наверху? Удалось ли им установить лагерь VIII или нет? – вот основные вопросы, которые в этот вечер нас особенно тревожили.
Ночью я несколько раз выходил из палатки, чтобы проверить состояние погоды. Снегопад, правда, прекратился, но воздух был очень влажный. «И все-таки, – думал я, – эта паршивая погода должна когда-нибудь улучшиться. Если непогода преследовала нас в течение нескольких месяцев и мы ее терпеливо пережидали, следовало бы в конечном итоге вознаградить нас периодом хорошей погоды. Это, правда, не метеорологическое правило, но иногда так бывает».
В эту ночь я напрасно пытался уснуть. Как только закрою глаза, тут же вижу моих товарищей из лагеря VII в тяжелых условиях, и снова мои мысли с ними.
Во время утренней связи 27 июля мне посчастливилось сразу связаться с лагерем VII.
– Мы всю ночь не могли спать, – передавал Компаньони, – страшно устали.
– Какая у вас программа сегодня? – спросил я.
– Посмотрим, все зависит от погоды. Какая погода у вас внизу? – ответил Компаньони вопросом.
– У нас переменная, но есть признаки, что будет улучшение, – сообщил я.
Весь день 27 июля погода относилась к нам враждебно. К2 был окутан облаками, которые беспрерывно тянулись к нам через седло Негротто.
К вечеру в базовый лагерь пришли заболевшие Виотто и Анджелино – оба в плохом состоянии и очень подавленные. Я заметил их, когда они спустились с морены выше лагеря, почти через каждые 100 шагов они присаживались, чтобы отдышаться. Я пробовал их утешить, но они сильно переживали, что выбыли из строя и теперь не могут принять участия в дальнейшей работе на ребре Абруццкого.
Ночь была опять беспокойная.
Ночью снова выпал снег. Когда утром 28 июля я выглянул из палатки, наш лагерь, как глубокой зимой, был засыпан снегом. Под снегом была и вся срединная морена, на которой расположился лагерь.
И все же казалось, что погода улучшится: время от времени сквозь разрывы облаков можно было видеть синее небо.
Альпинисты, которые вынужденно отсиживались в ожидании погоды в палатках, утром 28 июля покинули лагерь VII и с грузом продовольствия снаряжения поднялись на среднюю часть плеча, чтобы найти хорошее место для лагеря VIII. В лагере VII остался только один Бонатти. Сразу после выхода Рей почувствовал себя плохо и вынужден был вернуться.
Остальные продолжали подъем по некрутому склону плеча и нашли у подножья ледовой стены на высоте 7740 метров площадку, где разбили лагерь VIII. Установив палатки, Абрам и Галотти вернулись в лагерь VII, а Компаньони и Лачеделли остались ночевать в лагере VIII.
Судя по описанию Висснера, наш лагерь VIII находился на том же месте, где в свое время был лагерь Висснера, который также находился под ледовой стеной на высоте 7740 метров. Это место показывал мне в свое время Висснер на фотографии Селла, как единственно удобное место для установки палатки.
К вечеру подул ледяной северный ветер, который, как всегда, был верным предвестником хорошей погоды и атмосферных изменений. Во время радиопереговоров в 5 вечера мне с трудом удалось установить связь с лагерем VII. Я передал им прогноз на хорошую погоду. Из лагеря VII просили меня организовать переброску грузов с носильщиками хунза в лагерь V. Мне удалось передать в лагерь V соответствующие указания, получить согласие, и на этом связь прервалась. Это был последний разговор по радио и последние сообщения, которые я имел по радио до взятия вершины.
