— Детка, — говорю я, хватая ее руки над головой и прижимая к кровати, — тогда пристегнись.
— Слава Богу! — говорит она прежде, чем я начинаю неумолимую гонку. Ее оргазм приходит практически мгновенно, отправляя меня совершенно на другой уровень сумасшествия. Я отпускаю ее руки, но она тут же обхватывает меня, притягивая ближе к себе, мы прижимаемся друг к другу, медленно покачиваясь. Ее тело расслабляется после последнего толчка, словно от землетрясения. Я поднимаю ее ногу, и она случайно падает мне на плечо. Я смотрю в глубину ее глаз. Там все. Я отчетливо вижу это — свое будущее. Моя интуиция наконец-то просыпается вместе с моей головой, и я чувствую, как взрывается мое сердце.
— Митч? — она тянется ко мне, пытаясь коснуться лица. Я опускаю ее ногу вниз на бедро, и медленно наклоняю голову, чтобы поцеловать в губы. Моя рука твердо обхватывает ее за бедро, и я начинаю двигаться в агонизирующем мучительном темпе. Я не на минуту не отвожу от нее взгляда, мои глаза прикованы к ней, и выражают любовь, я наслаждаюсь каждым звуком, вылетающим из ее горла.
Глава 6.
Шарлотта
— Мэм ... я же сказала уже — двести сорок три, девяносто шесть, — нетерпеливо вздыхает кассирша, жуя резинку.
— Да? Ох, — мой туман рассеивается. — Простите. — Я качаю головой и передаю для оплаты свою новую банковскую карту.
— Хорошего дня, мэм, — она ухмыляется. Господи, она же еще ребенок! И разве она не должна быть в школе? Бруклин прижимается головой ко мне, сидя на торговой тележке.
— Могу я кого-нибудь попросить помочь мне доставить все это к моей машине? – умоляюще спрашиваю я, оглядывая две переполненные тележки. Она машет молодому пареньку, который хватает одну тележку и везет к выходу.
— Знаешь, Бруки ... я думаю, тоже вздремну часочек днем, — говорю я, прикрывая зевок, после того как загружаю полностью-бакалейную-лавку в Highlander и выезжаю с парковочного места. Я включаю радиостанцию, с трудом веря, что сейчас десять утра, и прошло почти четыре часа с тех пор, как я покинула объятья Митча. Он так глубоко спал, что не хотелось его будить, поэтому я оставила ему записку. Кроме того, я немного ... да что там, даже не немного, а намного больше расстроилась, что не увижу его в течение трех месяцев. Хотя для меня это, наверное, будет не плохо. Я вспоминаю раз и навсегда установленные им правила, хотя не вижу в них особого смысла. То, что он вещал мне своими правилами, особенно не помогало, и я не совсем была уверена, чтобы это все значило. Я ощущаю, что он всколыхнул и взбудоражил во мне какие-то чувства, но потом напоминаю сама себе, он же платит мне, чтобы я была его девушкой. Он просто играет свою роль, создавая видимость полной реальности для себя, правда ведь?
Я быстро бросаю взгляд в зеркало заднего вида.
— Ох, Бруклин, — вздыхаю я, видя, как она сладко посапывает. Черт! Я так надеялась, что поездку в магазин она перенесет сегодня легче, потому что я так отчаянно нуждалась вздремнуть хоть часочек сегодня днем, надеясь, что она заснем позднее дома! Хотя, тот факт, что я всю ночь не спала, занимаясь удивительным сексом вместо того, чтобы заниматься больным ребенком (это всегда была обычная причина, по которой я могла не спать всю ночь) немного окрыляет меня. Я заезжаю в гараж и глушу двигатель. Локси и Вейдер должны быть находятся дома, потому что они не встречают нас, пока я заношу Бруклин на руках домой.
Медленно раздеваю ее, удерживая своих злобных доберманов на расстоянии, они всегда до смерти облизывают любого. Мой знак на воротах «Осторожно, злые собаки» — больше прикол, глядя на который я всегда всякий раз закатываю глаза.
Моя безмолвная молитва, кажется услышана, потому что я аккуратно переношу Бруклин в ее кроватку, где она и продолжает спать. Хорошо... итак, осталось перетащить сорок пять пакетов с продуктами и, может быть, у меня все же появится возможность урвать немного сна? Я заскакиваю в гараж, и хватаю первую партию (если я добавлю еще один пакет, то мои руки вытянутся до пола), поэтому ставлю его на место. Я выпрямляюсь, опустив их на пол кухни, и разворачиваюсь, вскрикивая и подпрыгнув на месте при виде Митча, вносящего огромное количество пакетов.
— Я вернусь за остальными. Быстро все убирай в холодильник! — рявкает он и уходит. Он что злиться? Я недоуменно покачиваю головой, начиная немедленно выполнять его указания, главным образом, чтобы что-то делать. — Это все, — ворчит он, сгрудив оставшиеся на пол. Он начинает вытаскивать из пакетов все, что должно храниться в охлажденном или замороженном состоянии. Его челюсть напряжена, и он даже не пытается смотреть в мою сторону.
— Митч, — я касаюсь его руки. Он отстраняется. Да? — Ты злишься на меня почему?
— Потому что ты ушла раньше, чем я получил твою бесценную киску за двести пятьдесят тысяч долларов! — пронзительно кричит он. Обычно мой рот приходит в движение гораздо быстрее, чем мои руки ... в нормальном состоянии. Но не сейчас, я залепляю ему пощечину, а потом бережно держу свою руку другой рукой. Черт побери, это очень больно!
— Малышка, позвольте мне взглянуть, — он тянется к моей руке, даже не обращая внимания на красный припухший след на щеке.
— Не трогай меня! — Ох, и сейчас кажется польются слезы! Черт побери! Иногда отстойно быть любовницей!
Митч делает несколько шагов назад и выуживает что-то из заднего кармана. Я забываю на какое-то мгновение свой гнев, окидывая его взглядом и понимая, что впервые вижу, чтобы он был одет в свободные джинсы и белую футболку из хлопка. Он выглядит, как «парень по соседству». Я никогда не видела, чтобы он был одет так обыденно, конечно, не то, чтобы я провела вне постели много времени с ним.
— Вот, — он передает мне корпоративную платежную карту. — Я собирался использовать ее первоначально, но я похоже торгуюсь, как последний осел, и говорю вещи, которые на самом деле не имею ввиду. Я был зол, и хотел задеть тебя. Простите, Шарлотта. Пожалуйста, прости меня, — он топчется на месте и не смотрит мне в глаза, и, кажется, что он действительно очень нервничает, и на него это совершенно не похоже, потому что он всегда уверен в себе и в своих силах. Опять он начинает кипятиться, когда я встречаюсь с ним глазами.
Я наконец отвожу свой взгляд и смотрю вниз, потому что точно не знаю, смеяться мне или плакать. Это, черт побери, все равно, что получить в Монополии карточку «Свободного Выхода Из Тюрьмы».
— Я остановился на парковке у магазина игрушек, который открылся в девять. Я никогда не делал такого дерьма раньше, Шарлотта! Если бы ты знала меня давно, ты бы поняла, что для меня это что-то да значит, поскольку ты еще не знаешь меня достаточно хорошо, можешь только поверить мне на слово. Проблема в том, что я жутко тебя обидел своими словами. Дважды за сегодня. Все, что я могу сказать в свое оправдание, я сожалею. Я сам не свой последние несколько дней, тебе ли не знать это. Господи, малышка, скажи что-нибудь? Твоя болтовня действует на меня успокаивающе, — он запускает обе руки в волосы и сильно выдыхает.
