Она помнила, только никакая сила на свете не заставила бы ее отнестись к оброненным тогда словам всерьез.
– Ох, ну это же смешно… Мы с тобой знакомы всего ничего. Узнали друг друга несколько дней назад. Кто так женится?
– Я, – усмехнулся Тино. – Боюсь, иначе у меня не получится. Или сразу, или… Опыт с Орнеллой показывает, что долгие помолвки мне не на пользу. Поэтому решай, дорогая, и как можно скорее!
Орнелла…
Странно, но Кристин как-то забыла о ней.
– Нет, я так не могу. Замужество вещь серьезная… И потом, я как-то в ближайшее время не собиралась…
– Ладно, оставим пока этот вопрос. Я звоню, чтобы пригласить тебя на бал. Он состоится завтра, в Лос-Анджелесе, в Уайт-холле. Утром я прилечу из Нью-Йорка, а вечером мы отправимся в Лос-Анджелес, идет?
– Из Нью-Йорка? – Кристин заморгала.
– Ведь я же говорю: незапланированный концерт. Ты завтра занята?
– Нет, – растерянно произнесла Кристин.
– Тогда приготовься, завтра вечером я заеду за тобой. Целую, солнышко!
В трубке зазвучали короткие гудки.
Назавтра они отправились на бал, и именно там, в шикарном в Уайт-холле, Кристин испытала величайшее разочарование.
Дело в том, что довольно необычное предложение о вступлении в брак все же запало ей в душу. Да и не могло оно оставить ее равнодушной, как и всякую другую женщину, окажись та в подобной ситуации. Но был тут один весьма сомнительный момент. Вернее, их было много, но один вызывал наибольшее количество вопросов.
Однако, несмотря ни на что, Кристин начала фантазировать на тему совместной жизни с Тино, потому что, как он сам сказал, «могу же я помечтать»! К сожалению, состояние эйфории длилось недолго. Уже на следующий день ей пришлось столкнуться с жестокой реальностью.
Тино действительно заехал за ней следующим вечером, и они отправились на бал.
Нечего и говорить, что Кристин залюбовалась Тино – смокинг выгодно подчеркивал его фигуру, белая рубашка оттеняла загорелое, сияющее улыбкой лицо и одновременно словно пыталась соперничать с белыми зубами, галстук-бабочка добавлял облику праздничности.
Сама Кристин надела то же черное платье, которое было на ней во время посещения ресторана «Октопус», другого вечернего наряда она не имела.
До Лос-Анджелеса было гораздо ближе, чем до Сан-Антонио, поэтому Кристин даже не заметила пути.
В Уайт-холле было многолюдно, играл оркестр, кружили пары. Знаменитостей собралось столько, что Кристин едва успевала вертеть головой, а Тино – здороваться. При этом Кристин осознавала, что, если бы не Тино, ей никогда не удалось бы побывать на подобном балу, ее бы просто не пропустили в зал из-за отсутствия приглашения.
Они танцевали, пили шампанское, закусывали в соседнем помещении у накрытых столов, снова угощались шампанским и танцевали, танцевали…
А потом случилось то, что низвергло Кристин с вершин блаженства.
Они стояли у колонны, и Тино говорил о том, как счастлив, что Кристин находится сейчас с ним. И вдруг, едва успев договорить фразу, он замер с устремленным куда-то мимо Кристин взглядом. Она машинально обернулась, чтобы посмотреть, в чем дело, и неожиданно увидела Орнеллу Фрасконе.
Та находилась в обществе человека средних лет и выглядела умопомрачительно. Ее хрупкую фигуру облегало алое платье, плечи и руки были обнажены. На груди и в ушах сверкали брильянты. Словом, Орнелла была ослепительна, и многие мужчины останавливали на ней взгляд.
А Кристин так вообще была поражена. Но не внешностью Орнеллы, а тем обстоятельством, что между той и Тино, стоило им увидеть друг друга, словно вспыхнула молния. В этот момент Кристин поняла: что бы ни происходило между этими двумя, их отношения еще далеко не исчерпаны.
В следующую минуту Орнелла перевела взгляд на Кристин. Быстро и оценивающе осмотрела ее с головы до ног и обратно, особенно задержавшись на тех участках, где обычно находятся драгоценности… которых в данном случае не было. Губы Орнеллы едва заметно искривились в презрительной усмешке.
Чувство унижения, испытанное Кристин в тот момент, по своей силе было сравнимо, пожалуй, с ощущениями какого-нибудь средневекового еретика в ходе аутодафе. Из всех охвативших ее эмоций преобладало чувство собственной мизерности.
К счастью, продолжалось это недолго. Орнелла насмешливо кивнула Тино и удалилась об руку со своим спутником.
Кристин готова была провалиться сквозь землю. Ей казалось, что все присутствующие осознают происходящее и втихомолку посмеиваются.
Почти оглохнув от возникшего в ушах шума, не глядя на Тино, Кристин пробормотала:
– Извини, я возвращаюсь домой. – После чего повернулась и быстро пошла к выходу.
Тино догнал ее в холле.
– Постой! Что случилось? Это из-за Орнеллы?
Кристин остановилась.
– Мы с тобой не пара. Я не твоего круга, поэтому между нами не может быть ничего серьезного. А сейчас я ухожу, прости.
– Чушь какая-то… Но позволь хотя бы отвезти тебя домой!
– Нет, – быстро произнесла Кристин. – Пожалуйста, оставь меня. Я доберусь сама. – С этими словами она двинулась к дверям и через минуту уже была на улице. Поймать такси не составило большого труда.
Больше всего Кристин боялась, что Тино примется звонить, уговаривать ее, просить о встрече…
Этого не произошло. С того вечера они не виделись.
Значит, так тому и быть, думала Кристин. Пусть возвращается к Орнелле, а мне нужно решить, как жить дальше.
Последнее представляло собой большую проблему, так как Кристин окончательно убедилась, что влюблена в Тино. Теперь ей предстояло выработать тактику постепенного изгнания этого чувства из своего сердца…
Через неделю к Кристин заехал Бен Гилбот, персональный секретарь Тино. Единственной целью его визита было передать диктофон.
– Благодарю, – сдержанно произнесла Кристин, приняв свою вещь обратно.
Ей показалось, что Бен хочет что-то сказать, но в конечном итоге этого не произошло. Сама она тоже ничего не стала говорить. Так они и расстались.
Дальше были слезы, душевные терзания, период мрачного уныния… Кристин считала дни до того момента, когда кончится отпуск и можно будет выйти на работу. Ее больше не волновало, что она скажет коллегам по поводу неудавшейся попытки взять интервью у Тино Парлатти. И ей было безразлично, что те о ней подумают. Собственно, пусть думают что хотят, для нее это больше не имеет значения.
За день до окончания отпуска в доме Кристин зазвонил телефон.
Она долго думала, стоит ли отвечать, но в конце концов сняла трубку. Ведь это не обязательно должен быть Тино, верно?
Это был не он.
– Мисс Янг? – раздался в трубке мужской голос. – Это Бен Гилбот.
Все-таки близко к Тино.
– Здравствуйте, – сдержанно ответила Кристин.
И тут ее собеседник заговорил быстро, горячо и порой сбивчиво:
– Я… прошу вас, поезжайте к нему, он в очень плохом состоянии, похож на безумца. Не ест, не пьет… Вернее, поначалу пару раз напился, но, к счастью, ему это не нравится. У него пропал сон, нервы взвинчены до предела… Видели бы вы его сейчас – глаза красные, лицо осунувшееся, взгляд затравленного зверя… А ему через неделю выступать, предстоит сразу несколько концертов! Но он не сможет петь в таком душевном состоянии. Я даже врача для него вызывал… все бесполезно. Ему нужны только вы… Поэтому, умоляю, приезжайте к нему прямо сейчас, я впущу вас в дом, а сам уйду, не стану мешать… – Последовала пауза, потом Бен Гилбот тихо спросил: – Приедете?
– Да, – слетело с сухих губ Кристин.
Первым, что она услышала, когда Бен подвел ее к двери домашней студии Тино, был разговор двух людей. И еще звучала негромкая музыка, показавшаяся ей знакомой. Как, впрочем, и голоса.
Поощрительно кивнув, Бен двинулся прочь из дома. Кристин же осталась перед дверью, за которой находился Тино.
