продолжала убеждать себя, что она детектив. На самом деле она приехала в Берчхейвен именно как детектив, нанятый Пи Эл Сторрсом. И хотя желание плюнуть на все значительно окрепло, упрямство мешало ей это сделать. Она отлично понимала абсурдность того, что красивая молодая женщина – ее уверенность в себе отнюдь не страдала оттого, что она решительно отрицала свою привлекательность, хотя зеркало свидетельствовало об обратном, – выбрала себе подобную карьеру, но уже после первой недели работы в агентстве «Боннер и Раффрей» перестала об этом думать. Будучи реалисткой, Дол прекрасно понимала, что придется хорошенько потрудиться, чтобы преуспеть на выбранном поприще, или признать, что она села в лужу. Что для Дол Боннер было неприемлемо. Поэтому она энергично атаковала проблемы, которые должна была решить, даже такие запутанные случаи, как дело Лили Ломбард и Харольда Айвза-Битона.
И вот смотрите, куда это привело: она, Дол, по уши увязла в деле об убийстве. Да и дело-то, собственно, ее не касается, и тем не менее.
Проходя мимо раскидистого куста, Дол внезапно обратила внимание на нечто темное и чужеродное – цвета коричневой кожи, – не вязавшееся с живыми ветками и зеленой листвой. Дол сошла с тропинки и, раздвинув ветви, обнаружила пустое птичье гнездо. «Столь пустяшное происшествие, а сердце уже готово выскочить из груди», – мысленно упрекнула себя Дол. И все же! Она неосознанно выискивала взглядом пару перчаток. Ведь так? Что на этих необъятных просторах было бы непосильной задачей для целой толпы полицейских и детективов, не говоря уже об одной слабой женщине. Не то чтобы Дол осудила свой порыв с профессиональной точки зрения. В любом случае попытка не пытка, даже если и обречена на провал.
Решив посмотреть, как будет выглядеть дерево и укромный уголок у пруда при ярком дневном свете, Дол начала спускаться с холма. Однако, оказавшись возле пруда, Дол решила не идти на место преступления. Во-первых, под свисающими ветвями дерева стоял полицейский, задумчиво жевавший жевательную резинку. Цербер. Во-вторых, внимание Дол привлекли доносившиеся со стороны пруда голоса, и она увидела топтавшихся там мужчин. Дол подошла к самому краю, туда, где некогда была вода. Мужчины не заметили девушку, поскольку были всецело поглощены странным занятием. Пруд практически полностью осушили. Тысячи рыбешек, в основном представленных синежаберным солнечником и окунем, отчаянно бились в мелких лужицах, а вооруженные граблями мужчины, потея, чертыхаясь и обмениваясь саркастическими замечаниями, героически прокладывали себе путь сквозь ил и тину. На противоположном берегу стоял седовласый мужчина в выцветшем комбинезоне и негодующе попыхивал трубкой. Это был Ватруз, старший садовник Берчхейвена.
Дол уныло побрела обратно к вершине холма. Похоже, не ей одной пришла в голову мысль, что убийца мог легко сунуть в каждую перчатку по камню и бросить перчатки в пруд. Впрочем, не так уж и легко! Поместье содержится в образцовом порядке, и вокруг нет даже мелких камешков. А если вы только что повесили человека и стремитесь побыстрее скрыться, у вас практически не остается времени на поиск подходящих камней, если только вы не припасли камни или груз заранее, что, как ни крути, кажется маловероятным.
Проходя мимо огромного роскошного розария, Дол заметила двоих мужчин в черных котелках и темных костюмах. С лопатами в руках, они подныривали под кусты роз в поисках свежевскопанной земли. Дол отправилась на конюшню и, поздоровавшись с конюхом, получила разрешение погладить лошадей, на одной из которых пару раз ездила верхом. С чердака доносились ругань и хриплые голоса. Судя по всему, полицейские ворошили вилами, а затем вручную перекидывали сено.
– Искать иголку в стоге сена, – пробормотала Дол.
С этими словами она вышла наружу. Свернув в сторону, она пролезла через просвет в изгороди из тиса прямо в огород и зашагала по посыпанной торфом центральной дорожке. Похоже, огород тоже тщательно обыскали: головки сельдерея скрючены, вьющиеся стебли арбуза растоптаны, перцы и баклажаны повреждены, – однако поблизости никого не было видно. Дол прошла в самый конец, к сложенным из кирпича низким компостерам, и бросила взгляд на свежую компостную кучу: отшелушенные кукурузные початки, гнилые томаты, листья и кочерыжки капусты, верхушки сельдерея, хвостики моркови, арбузная мякоть, бледно-розовая и незрелая…
Увиденное навело Дол на грустные мысли: «Еще недавно все это было живым, росло и зеленело, а сейчас годится разве что на компост». Она прижала руки к вискам. Солнце отнюдь не облегчало головную боль. Дол решила вернуться в дом.
В прихожей ей преградил дорогу сержант Квилл, выросший, словно из-под земли:
– Мисс Боннер! А я вас уже обыскался. Багажник вашей машины заперт. Если не возражаете…
– Что? – Головная боль явно мешала соображать. – Ой, ну конечно! Ключи в бардачке.
– Я знаю, где лежат ключи. Я их там видел, но будет лучше, если вы пройдете со мной.
Пожав плечами, Дол послушно последовала за полицейским по главной террасе, а оттуда – по гравийной площадке. Квилл распахнул дверь машины и отошел в сторонку. Дол выудила из бардачка ключ, отдала сержанту и стала наблюдать, как он, открыв багажник, методично достает оттуда вещи: свитер, «кодак», два теннисных мяча, кожаную куртку Сильвии, экземпляр книги Огдена Нэша и третий том «Заката и падения Римской империи» Э. Гиббона… Под конец Квилл извлек небольшой, но элегантный и прочный кожаный чемоданчик из светлой свиной кожи с хромированными замками и выгравированными золотом инициалами «Т. Б.» чуть ниже ручки. Чтобы не поцарапать чемодан, сержант поставил его на расстеленный на земле свитер и открыл. Дол почувствовала, что невольно краснеет. К внутренней стороне крышки были пристегнуты пистолет «холком» с рукояткой из вороненой стали и коробка с патронами.
– Ну конечно, вы же детектив, – мрачно проронил сержант.
– У меня есть лицензия! – огрызнулась Дол. – Я имею в виду пистолет.
Квилл кивнул и продолжил осмотр. Оценив по достоинству содержимое чемоданчика, он восхищенно пробормотал:
– Что б мне пусто было, полный набор!
Дол поняла, что еще немного – и она даст ему хорошего пинка. Чемоданчик не являлся собственностью агентства «Боннер и Раффрей», а принадлежал лично Дол. Подарок от Сильвии, которая не поленилась проконсультироваться с двумя инспекторами полиции Нью-Йорка, чтобы точно определить его содержимое. Сильвия, возможно, слегка перестаралась, но в этом она вся.
Сержант потрясенно таращил глаза:
– Танин, соляная кислота, три увеличительных стекла, порошок для снятия отпечатков пальцев, растворитель, подушечки – ух ты! – лакмусовая бумага, конверты – видимо, для улик, – пустые склянки – никогда не знаешь, когда они понадобятся, – марля и клейкая лента… отличный фонарик… – Он поднял глаза на Дол. – Но ваш ствол… Конечно, это нормально хранить его вот так. Но
