— По людским легендам, древние колдуны из Совета Старших — тогда такой был — запретили проводить обряд между двумя жителями нашего мира. Ты чужеземка, только это дало возможность провести его. По тем же легендам, с возобновления этого древнего обычая начнётся новое время. На землю падёт благодать.
«Но ведь кто-то же отсюда может попасть в мой мир. Почему не привести одного из наших и — здравствуй, благодать долгожданная!»
— Не всё так просто, малышка. Для обряда человек должен прийти сам. Малейшая попытка что-то подстроить — и Духи не благословят. А без этого обряд не имеет ни силы, ни смысла.
Я уже говорила, что вечно влипаю в истории? Говорила? Значит, надо сказать ещё раз — это уже прямо тенденция.
— Будем крестить! — материализовавшись откуда-то сбоку, категорично вынесла вердикт слегка покачивающаяся Морка, для большей значительности грохнув об землю поллитровую глиняную кружку, судя по аромату растёкшейся под осколками лужи, с чем-то крепкогорячительным. И когда только успела нажраться, всего-то ничего в радиусе видимости не было?
— Уже покрестили, Морри, — устало отмахнулась я, садясь прямо на землю. Всё. Официально заявляю — энерджайзер капут.
Глава восьмая
Процесс перемещения усталой тушки вашей покорной слуги с места событий в деревенский трактир как-то большей частью выпал из поля моего внимания. Помню лишь смутно, вроде подхватили под руки, водрузили на мула. Потом помню Морку, в такой же манере транспортируемую слева от меня и во всё горло орущую Сектор Газа. По-моему, что-то про снегурочку… Потом пошла в ход Золушка Красной Плесени. Произведение нашло живой отклик в сердцах присутствующей, тоже уже местами нетрезвой публики — окружившая мулов толпа, не прерывая движения, восхищённо внимала Моркиным фальшивым воплям, искренне сочувствуя нелёгкой доле бедной девушки, ахая и бурно аплодируя в особо интересных (читай нецензурных) местах.
Потом в голове окончательно помутнело, и очнулась я уже в трактире от — ну кто б сомневался — возмущённо-пьяных подружакиных воплей. Стриптиз она там требовала, что ли, — я не вникала. Но старостину манеру цветисто выражаться нетрезвая любительница обнажённой натуры переняла мастерски, искусно перемежая местные обороты родными сердцу и тоже очень колоритными, правда не сильно цензурными фразами. Стриптиз ей вроде так и не показали, а жаль. Было бы интересно посмотреть на сие действо с поправкой на местную культурную традицию. Стриптизёров в лаптях я ещё не видела — досадное упущение. Та-ак, где тут у нас мужички покрепче? А подать их сюды!
Обведя зал трактира всё ещё немного мутным взором, я пришла к неутешительному выводу, что так жить нельзя. Вся присутствующая общественность уже изрядно навеселе, а кое-где и в откровенном экстазе — те догадливые, что начали принимать на грудь ещё на поляне. Даже Сорини вон развязно подмигивает какому-то щербатому детине в телогрейке, под столом отстукивая изящной ножкой ритм незамысловатой плясовой, что лихо наяривали на необычного вида инструментах трое нарядно одетых мужиков. Как они русалку-то нашу умудрились напоить?
Теми с Корисом с пьяным гиканьем под ту же плясовую зажигательно отплясывают, вызывая одобрительно-завистливые вопли крестьян.
Лидан что-то старательно втолковывает давешней ведьме, совсем не по-братски приобняв её за плечи. И, что самое удивительное, та против подобного произвола совсем не возражает!
Морри так вообще собрала вокруг себя толпу заинтересованных мужиков и воодушевлённо вещает о русских национальных традициях винопития, азартно жестикулируя и обильно цитируя классиков, в чьи ряды в роли любителя экстремальной выпивки каким-то непонятным образом затесался ни разу не русский Джеймс Бонд.
И среди всего этого бедлама сижу я. Абсолютно Трезвая!
Нет, так жить точно нельзя. В царящей здесь атмосфере ни один трезвый, даже с очень устойчивой психикой, душевное здоровье не сохранит. А у меня и так в последнее время нервы ни к ияссу.
Та-ак. Что мы имеем на предмет не отрываться от коллектива? Ага. Кто-то сердобольный догадался поставить прямо перед моим носом литровую кружку. Судя по запаху, с алкоголем. Ещё бы разобраться, с каким.
Недолго думая, я ухватила сосуд за ручку и бесстрашно выхлебала сразу едва ли не треть. Ххык! Последний раз испытывала нечто подобное, когда по дурости запихнула в рот сразу всю прилагавшуюся к суши порцию вассаби — я даже, кажется, узнала созвездия, виденные в тот памятный вечер.
Ух! Точно ключница делала! Отличная, кстати, весчь. Только быстро что-то кончилась.
Эй! Люди добрые! Сами мы местныя, пода-айте на пропитание бедному…тьфу ты! Налейте на опьянение бедной в…мгм…мягкое место трезвой девушке!
О! Откликнулся ктой-то на мой пламенный призыв — кубок опять полон. Ну что ж, ту ёрс, как говорят зловредные америкосы!
Хмм…ммм… А что это у меня перед глазами скачет? А-а… Это Морка выкаблучивает, местный гапак исполняет. И когда обучиться успела? И почему мне кажется, что я так сегодня уже не смогу?
Душа уже поёт. Теперь требует гласности, то есть исполнения всего репертуара вслух. А нельзя-а. Вдруг люди не поймут моих душевных порывов? Или позывов… Что-то до ветру хочется. Только б дойти.
Пошатываясь и слегка приплясывая, я кое-как таки выбралась из трактира и, не мудрствуя пьяной башкой лукаво, присела за ближайшим углом.
Это давно тут такие крупные кошки водятся? Глаза, светящие мне из соседней подворотни, размером запросто могли посоперничать со среднего размера блюдцами. А злобные какие кисы у них — шипение слышно невооружённым глазом. Тьфу, ухом. То есть обоими… В общем, вы меня поняли, а это главное.
И всё же нужно посоветовать истреблять столь крупные экземпляры на корню. Этот, например, на меня уже, по-моему, прицелился. Харро-ошая киса… Иди домой, а? Ну чего ты тут высиживаешь? Не видишь — здесь тётя злобная писает. Вали, пока можешь.
Глупое животное явно не вняло. После очередной серии рыков-воплей эта дурная зверина с шипением кинулась на меня — я едва успела напялить штаны. Увернуться удалось в последний момент — когти щёлкнули в паре сантиметров от лица. Ну это уже хамство!
По недавно приобретённой привычке перебирая в нетрезвом уме подходящие случаю заклинания, я краем глаза продолжала следить за заходящей на очередной вираж киской.
И тут запоздало пришло понимание — и почему мне так вдруг не понравилась кошка-акселератка, и почему в животе щиплет и щекотится. Сразу вспомнились недавние пояснения Темисы:
— Коли почувствуешь смех в животе — насторожись! То Пожирательница Магии кругами ходит, добычу ищет.
