Читаем без скачивания ДЕТИ ДЬЯВОЛА - Иван Родионов

Липман замялся.

– И что я могу полагать, мэтр? В этом я полнейший профан.

Дикис с самодовольной усмешкой на лице торжественно, убежденно и, отчеканивая каждое слово заявил:

– Распятый никогда больше не появится на земле.

– Почему?

– Потому что не может.

– А почему же не может?

– Не позволит тот, кто сильнее Его, кто устроил и укрепил на земле свое вечное царство…

– Т.е. дьявол.

– Известно же. Кто же другой?! – с прежней усмешкой ответил мэтр. – Видите ли, Липман, к нашему времени духи зла накопили такие страшные силы и таким непроницаемо плотным и крепким покровом (аурой), как бы несокрушимой броней, обволокли весь земной шар, что духам Бога никогда не пробить сюда для своего Господина не только дороги, но даже и самой малюсенькой тропочки. Вы сомневаетесь, Липман?

Тот кисло усмехнулся.

– Зачем мне сомневаться, мэтр, когда такое высокоавторитетное лицо, как вы, утверждаете?! – уклончиво ответил он. – Просто, обо всех подобных вещах во всю мою сознательную жизнь мне никогда и в голову не приходило…

– То, что я вам сказал, одна только совершеннейшая истина, Липман, истина, давно и в точности нам, особенно посвященным, известная. Ещё одно с нашей стороны последнее, но крупное усилие, и мы опрокинем христианство, в прах повергнем его в вверх дном перевернем все сущее на земле. И вы, Липман, может быть, подумаете, что на этом и окончится наша задача и мы будем себе "почивать на лаврах"?

– А что же еще? Не знаю…

Дикис встал перед столом. Во всей фигуре и лице его выразилась особенная торжественность.

– Я вам сейчас скажу.

– Любопытно…

– Потом, когда человечество окончательно и неисцелимо погрязнет в нашем царстве зла, преступности и порока, когда от края и до края и насквозь вся целиком земля и воды на ней опоганятся нами, мы этими нашими деяниями в преизбыточной степени накопим злые силы и под водительством благодетеля и отца нашего начнем штурмовать небо. Посмотрим, как оно устоит! Мы свергнем с Престола Высот Ветхого деньгами и вместо Него посадим другого помоложе, отца нашего. Вы только подумайте себе, Липман, что все это необычайное из необычайных, величайшее из величайших, важнейшее из важных, чему нет и быть не может даже и приблизительно равного на всем фронте вселенской жизни, чего даже никакими словами и выразить нельзя, будет достигнуто трудами; жертвенностью, дисциплиной, гением и мудростью нашего еврейского племени, его одного единого из всех земнородных, не дрогнувшего встать своей грудью против Живого Бога и всего враждебного ему человечества. Какая честь, какая слава и какая красивая и гордая перспектива – царствовать над всею тварью вселенной и наслаждаться вовеки веков! Вот финал и достойная оплата наших сверхчеловеческих трудов, наших длительных и жесточайших испытаний и жертв, нашей веры, наших надежд и всех наших стремлений! Тогда все во вселенной пойдет по иному, во всем согласно нашим желаниям…

Всю последнюю тираду мэтр выразил взволнованно, вдохновенно, с восхищением. Лаже узкие щелочки его больных глаз расширились и из них сыпались красные искры.

Ученик смотрел на своего наставника с молчаливым недоверием.

Дикис усмехнулся.

– Вы, Липман, вероятно, думаете, что мэтр – безумец и, следовательно, безумные фантазеры все те высшие мои коллеги, которые послали меня сюда для просвещения вас?

Мэтр не далек был от истины. Действительно, скрытый червяк недоверия шевелился в сердце Липмана. Но он тотчас же решительно запротестовал.

– Что вы, мэтр?! Разве я смею?

– Но, вероятно, в данном случае задаетесь естественным вопросом: что же тогда будет со вселенной, когда Бог будет свержен со Своего престола? Не обратится ли вся вселенная в хаос и не полетит ли в преисподнюю, к уничтожению?

– Нет, мэтр, я настолько оглушен, что никакими вопросами еще не задавался…

– Ну, все равно, впоследствии могли задаться. Так я вам сейчас уже отвечу, но предварительно задам вам еще один малюсенький вопросик…

– Какой, мэтр?

Заложив свои короткие руки за спину, Дикис с задумчивым видом прошелся по комнате и когда сел на свое место, спросил:

– Кто такие были евреи, как народ, с самого первого появления их на земле?

– Ну, кто же?! Маленькое племя сперва скотоводов и пастухов, а впоследствии воинов, потом землевладельцев и, наконец, торгашей.

– Истина. Но я внесу и маленькую поправке: не маленькое, а ничтожное по численности племя. С праотцем нашим Иаковом пришло к Иосифу в Египет всего-навсего семьдесят человек. И это племя, гордое своим сыновством у Отца вселенной, чувствуя и сознавая свое избранничество, свою царственность, свое несравненное превосходство над всеми другими народами, говоря современным языком – сознавая свое сверхчеловечество, всех чужих презирало и ненавидело, во всю свою долгую историю со всем человечеством беспощадно боролось и к настоящему моменту стало тайным властелином всего мира, а не за горами и то время, когда оно объявится уже открыто владыкой и царем. При всей своей недальновидности, человечество уже чувствует близкое и неизбежное наступление этих времен. Теперь скажите мне, Липман, разве евреи, как племя, по завету, данному Богом при изгнании прародителя Адама из рая, в массе своей трудились, мозолили свои руки, ломали свои спины, в поте лица своего добывали хлеб свой, т.е. эксплуатировали природу и таким образом производили какие-либо ценности, как производят решительно все остальные народы?

– Ну, Израиль всегда наживал деньги…

– Слушайте меня внимательно, Липман, и поймите хорошенько все то, что я сейчас скажу вам. Наживать деньги – одно, а производить ценности – совершенно другое. Мужик, который обрабатывает поле, сеет, собирает и молотит зерно этим самым умножает ценности. Также и горнорабочий, который долбит горы и недра земли и извлекает оттуда золото, серебро, другие металлы, минералы и драгоценные камни, он умножает ценности. То же нужно сказать и о фабричных и заводских тружениках. Перерабатывая сырые материалы, в различного рода товары, они умножают ценности на земле. Такого рода труды должно по справедливости назвать производительными. А когда банкир сгребает в свои кассы целые горы золота, которые он нажил своими торговыми или биржевыми комбинациями, он не является производителем, потому что своим личным трудом не умножил ни на один сантим ценностей на земле, а завладел теми чужими ценностями, которые создали тысячи и даже миллионы других рабочих людей. Таким образом, он является не производителем, а эксплуататором и паразитом чужого труда. Вы поняли мою мысль?

– Понял. Я только не знаю, мэтр, какое отношение она имеет к первоначальному нашему вопросу?

– О Боге и дьяволе?

– Да.

– Сейчас узнаете. Не будем принимать в расчет единицы. "В семье не без урода". Но в массе своей Израиль никогда не трудился, не трудится, т.е. не умножает ценностей на земле, а предоставляет это удовольствие всецело другим народам, у них же отбирает продукты их труда. Он сделал своим вечным рабом и данником все человечество и завладел большею частью всех земных богатств. И как я вам растолковал, вся земля и все, что на ней, со всеми телами и душами всех тварей от гоев до теленка и цыпленка и даже до последнего яйца в утробе курицы, как сейчас в Совдепии, принадлежит нам, так и на всей будет только наше, еврейское и ничье больше. Мы – единственные собственники всего сущего на земле. Почему? Да потому что евреи рождены от Духа Богова и наделены царственными правами, способностями и царственным умом, которых Бог уже не в силах отнять. А гои созданы скотами, без ума, а в меру рабочей скотинки им дана способность соображать. Но не выше этого, Липман, не выше, дабы они не выпрыгнули из заколдованного круга своей скотской природы. Дьявол – умнейший и совершеннейший между всеми духами, но, кроме разрушения и зла, ничего не творил и творить не может. А творит и творит Бог. Не творящий дьявол перехитрил Бога-Творца и теперь властвует на земле. Мы, евреи, не трудящиеся, не производящие никаких ценностей, перехитрили все человечество, запрягли его в трудовое ярмо, заставив его без разгиба спины работать на нас. Мы с нашего русского плацдарма подчиним под нашу высокую руку все человечество. Почему же дьяволу с его всеземного плацдарма не подчинить себе Бога и не заставить его работать на себя так же, как мы, не трудящиеся евреи, заставили работать на себя гоев?!

От таких рассуждений Липман выпучил глаза.

Дикис усмехнулся.

– Не тревожьтесь, Липман. От такой перемены власти никаких существенных изменений не последует: Бог, как раньше творил себе и обслуживал вселенную, так будет и впредь продолжать свою работу. По своей бесконечной благости, неиссякаемой творческой силе и безграничной любви к Своим созданиям, Он без Своего попечения никогда не бросит мир на произвол судьбы. Только из Владыки Он со всеми своими духами и угодившими Ему человеками обратится в раба нашего…