Председателю! — выкрикнул кто-то из толпы и набросился на консервированный персик. Его поддержали остальные. Крики похвалы и почитания вперемешку с чавканьем разносились по всему залу.
Клинт сел за свое место и опустил глаза на тарелку. Наваленная с горкой каша пускала пар, мясо, уложенное ломтиками на тарелках, дарило окружающим пряный аромат. Этот день был посвящен одному человеку, и совсем не тому, кто его заслужил на самом деле. Но для парня это было совсем не важно. Он поднял взгляд и посмотрел на лицо жены Председателя скромно ковыряющей кашу в тарелке пластиковой ложкой. Она словно боялась смотреть на окружающих, так ярко отмечающих сегодняшний праздник. Тонкие пальчики вновь и вновь направляли ложку в горку каши, зачерпывали оттуда небольшую порцию и бросали обратно в тарелку.
— Сегодня мы послушаем классическую музыку, как раз по такому случаю я нашел отличную песню среди старых записей с символичным названием «Знамение», от группы «Чудо». Ведь именно чудо несет нам знамение.
На весь зал зазвучала старая песня, которую Клинт слышал в машине своего деда. The Prodigy — Omen. Он помнил ее как что-то танцевальное, но никак не религиозное. Мир действительно сошел с ума. С первыми звуками музыки жена председателя вздрогнул и поднял голову ища источник громкого звука. И лишь теперь парень разглядел ее лицо во всех деталях. Этот лисий разрез глаз нельзя было перепутать ни с кем. Клинт шепотом произнес ее имя:
— Элис…
11. Консервы
— Ты с ней знаком что ли? — спросил сосед, сидящий по правую руку, он уже успел съесть содержимое своей тарелки, то и дело поглядывая на чужие.
— Да… — Клинт вглядывался в лицо, застывшее в памяти. — Какого черта она тут делает?
— А где ей еще быть? — мужчина попытался вытянуть кусок мяса из чужой тарелки и получил пластиковой ложкой по руке. — Такое событие! У нас целый пир! Дураку понятно, что и жена Председателя тут присутствует. Он наш король, она наша королева.
— Да я не о сегодняшнем дне, а в общем. — парень попытался сложить в голове то что хочет донести. — Вот вы все пришли из того мира где ядерная война, и спрятались в этом бункере. А она?
— Ну… из криокамеры. — мужчина смотрел на Клинта так, словно тот спросил какую то глупость. — Председатель достал ее третьей.
— Третьей? Мне сказали, что я был один! Сколько криокамер было заполнено?
— Ну… все…
— И где остальные? Они среди вас? Почему меня не достали вместе с остальными? — парень кипел от ярости.
— Ты давай не шуми. Сиди ешь спокойно. Если ты ничего не знаешь, то так тебе и лучше.
Клинт вновь взглянул на Элис, но та упрямо ковырялась ложкой в каше и больше не поднимала головы. Остальные участники трапезы вылизывали тарелки, кричали похвальные речи и хохотали как сумасшедшие. Это был выпускной вечер в психиатрической больнице. Так себя не ведут нормальные люди. Сознание этих существ повредилось со временем, проведенным под слоем земли и бетона. А главное под гнетом тирана, решившего назначить себя королем среди забитых людей. Они его стадо, он их пастух. Среди этой вакханалии Клинт видел одного нормального человека. Элис. Но она не реагировало на его присутствие. Может просто не видела? Или не хотела видеть.
А если и заметит, что он станет делать? Подойдет к жене самого влиятельного человека в этом месте и спросит как ее дела? Как она тут оказалось? Что ее свело с таким ублюдком как Председатель? А она скажет: «О! Привет, Клинт! Давно не виделись!». Не очень походило на правду. Скорее всего пару мордоворотов оттащат его в дальний угол и надают затрещин под всеобщее одобрение, прежде, чем он успеет приблизиться хоть на десять метров.
Председатель купался в своей власти и улыбаясь смотрел на сборище голодных людей, пожирающих все как саранча. Он за один день укрепил свое положение в тысячу раз. План был максимально простым: моришь людей голодом пару месяцев, а потом даешь консервированные персики и мясо добытое другим человеком. И можешь делать с этими людьми все что хочешь. Он может подняться со своего места, подойти к случайной женщине и сломать ей шею. Думаю, никто не осудит его поведения. Как можно осуждать бога?
Атмосфера безумия накалялась и люди пытались вырвать из рук друг друга последние крохи. Сосед Клинта попытался запустить руку в его кашу, за что тут же получил локтем в нос. Кровь хлынула на стол и серые от времени штаны неудачливого воришки. Клинт схватил тарелку и отошел от стола. Сейчас ему меньше всего хотелось находиться здесь. Безумие казалось болезнью, которой можно заразиться от одного взгляда. Поэтому он принял единственное верное решение: отправиться к человеку, который выглядел адекватным по сравнению с этим зверьем. Крепко сжимая тарелку в руках, парень пошел к выходу.
#################################
— Привет! Клинта не съели! — русский дед скакал по комнате. — Я думал ты не вернешься! Оттуда нельзя возвращаться. Туда нельзя вернуться.
— Я тебе покушать принес. — Клинт помахал тарелкой с остывающей кашей. — Мне кажется ты такого давненько не ел.
— Кашка вкусно! — Сэм Ойл бережно взял тарелку из рук парня и поставил на пол. — И ложка даже для еды.
— Ну да. — Клинт сел рядом и прислонился спиной к стене. — Мне больше не с кем поговорить. Поэтому я пришел к тебе. Хоть ты и выглядишь самым долбанутым, но как по мне ты самый честный. Расскажи, что тут происходит?
— Ты ел? — старик застыл с ложкой в руках.
— Конечно ел, так ты мне расскажешь, что тут происходит? Как вышло что все эти люди…
— Врешь, Клинт. — тарелка придвинулась к ногам парня. — Обманом добрым быть плохо.
— Да какая разница: ел или нет? Я пришел выяснить какого хера тут происходит. Люди как звери, пресмыкаются перед своим королем. Ты тут сидишь на отшибе. Еще эта парочка в прошлый раз мне встретилась между вами ни туда, ни сюда.
— Они тут чтобы существовать. — старик по-прежнему не прикасался к каше. — Им и не надо ничего. А я другой. Я жить хотел. А они меня прогнали. Плохой я. Не хотел, как они.
