— Мишель… дорогая, ты не знаешь, как часто я лежал по ночам в своем доме или в трейлере, когда ездил по провинции, защищая своих клиентов, и долго не мог уснуть, потому что думал о тебе, — признался он, снимая с себя свадебное ожерелье. — Я даже не могу вспомнить, сколько раз представлял, как мы с тобой стоим в озере, лифчик от твоего бикини уносит течением, а я ласкаю твои груди… Давай разденемся, чтобы ничто не мешало нам видеть друг друга.
Из всех встреч, во время которых они были на волосок от того, чтобы заняться любовью, он выбрал именно ту, которую Мишель видела во сне, когда отец разбудил ее своим звонком, чтобы попросить о помощи в деле Джона Акана. Мишель хорошо помнила тот разговор, хотя другие недавние события или совсем исчезли из ее памяти, или помнились очень смутно под влиянием похода к древней стоянке племени су.
С другой стороны, походная палатка, которую они с Конрадом взяли с собой на берег озера, и обоюдное, но так и не осуществленное желание заняться там любовью, стояли пред глазами Мишель явственно, будто это происходило только вчера.
Подобно вспышке, в мозгу Мишель замкнулась связь между желанием, охватившим их на озере, и другим случаем, который, как ей казалось, произошел совсем недавно, когда она отвергла немое предложение Конрада заняться с ней любовью.
Мишель не могла вспомнить время или место, где это произошло. Ее память сохранила лишь то, что обнаженный Конрад стоял рядом с чем-то, похожим на бассейн. А она барахталась в воде, наблюдая, как он надевал халат. Они поменялись ролями, когда несколько секунд спустя из воды выходила она, тоже обнаженная.
Если память не изменила Мишель окончательно, рукам волю Конрад не давал.
— Да, поскольку нам это уже разрешено, — сказала Мишель.
Она тоже сняла с себя ожерелье из бирюзы, затем свитер и, наконец, майку.
Небольшие, но полные груди вырвались на свободу. Конрад не знал, что Мишель может вспомнить в данной обстановке, но сразу понял, что спровоцировало ее фразу.
— Если ты думаешь, что я не дотронусь до тебя в нашу первую брачную ночь, Белая Женщина, то ты просто сумасшедшая, — заявил он, почувствовав сильную эрекцию.
Он снял с себя рубашку, обнажив мускулистый торс, покрытый черными как уголь волосками. Поймав взгляд Конрада, Мишель расстегнула пуговицу на поясе джинсов и потянула язычок «молнии» вниз. Спустя мгновение она перешагнула через упавшие на пол джинсы и быстро сняла трусики. С сердцем, переполненным любовью, Мишель предстала перед своим мужчиной во всей прелести своей наготы.
Конрад уже едва сдерживался, он не мог дождаться момента, когда они соединятся наконец. Он жаждал такого глубокого слияния со своей молодой женой, чтобы никакие силы не могли их оторвать друг от друга. Он торопливо скинул с себя одежду и стоял перед Мишель, демонстрируя узкие бедра, стройные, сильные ноги и великолепное мужское естество.
После приезда в Кингстон Мишель лицезрела Конрада обнаженным всего раз, и то мельком — ей представлялось, что это было у бассейна, но она не была уверена. Правда, каким бы смутным ни было это воспоминание, его оказалось вполне достаточно, чтобы разжечь ее страсть. У нее даже подкашивались ноги от желания.
— Конрад! — выдохнула Мишель, и в этом единственном слове прозвучала просьба и приглашение.
— Не волнуйся, мы будем вместе, — успокоил он ее и, прижавшись ладонями к ладоням ее рук, соединил их пальцы.
Если я овладею ею прямо сейчас, минуя мучительно-сладкую эротическую игру, пронеслось в голове Конрада, то я разряжусь в ту же секунду, а Мишель, возможно, еще не готова разделить со мной пьянящий восторг любви. Я могу, конечно, удовлетворить ее позже…
Но Конрад хотел, чтобы в первую брачную ночь они вместе закружились в диком вихре любовного экстаза. Был только один путь, который мог гарантировать им одновременный взлет на вершину блаженства. Однажды его прадед описал ему древний способ любви, который обеспечивал самое эротичное и в то же время духовное слияние мужчины и женщины.
Конрад опустился перед Мишель на колени на их брачном ложе и обхватил ее груди ладонями. Она резко вдохнула от удовольствия, током пробежавшего по ее телу, когда Конрад взял губами ее сосок, втянул в рот и провел по нему кончиком языка. Одновременно он массировал пальцами второй сосок. Интимные ласки отозвались в самых сокровенных местах Мишель приступом острого желания.
— О, Конрад… я хочу тебя… — простонала Мишель, запустив пальцы в его густые прямые волосы, в то время как его губы уже блуждали по ее животу. — Пожалуйста… люби меня…
Он тоже так нестерпимо хотел этого, что мог сгореть, если бы они помедлили хотя бы мгновение. Но вдруг он вспомнил об одной вещи, на которую немного раньше обратила внимание Мишель. Конрад был убежден, что их следующая встреча произойдет в зале суда, поэтому того единственного пакетика с презервативом, который он — так, на всякий случай, — взял с собой в мотель, где они провели предыдущую ночь, у него уже не было. Утром, после их размолвки, Конрад выбросил пакетик в мусорную корзину.
Не позаботившись о контрацепции, Конрад считал себя не вправе заниматься с Мишель любовью, несмотря на то что это была их брачная ночь. Прадед предупредил его, что Мишель может забыть об их свадьбе, когда они вернутся к своей обычной жизни, но легко вспомнит о том препятствии, которое отказывалась назвать Конраду. При таких обстоятельствах он не мог допустить, чтобы Мишель забеременела.
— Я не могу, детка, — сказал Конрад, мучительно вздохнув. — Мне и в голову не могло прийти, что ты последуешь за мной сюда. Или что согласишься выйти за меня замуж. Я ничего не захватил с собой для предохранения.
К его удивлению и изумлению, Мишель, казалось, уже догадалась об этом и отнеслась к данному упущению с очаровательным безрассудством.
— Я подозревала об этом и готова рискнуть. Если я забеременею сегодня ночью, это будет для меня величайшим счастьем.
Конрад издал блаженный стон и, сев на одеялах, протянул к Мишель руки.
— Сядь ко мне на колени и возьми меня внутрь себя, — нежно попросил он. — Обними меня своими коленями и сожми их.
Его предложение оказалось неожиданным для Мишель. Она никогда не слышала, что можно заниматься любовью в такой позе. Но тем не менее, ощущая горячую влагу там, где она хотела чувствовать Конрада больше всего, и дрожа от ожидания, она удовлетворила его просьбу.
Мишель удовлетворенно вскрикнула, когда впервые за всю историю их неровных отношений Конрад вошел в ее глубины.
Теперь он весь мой, ликовала она, я получила от него все, что он может мне дать! Мы с ним связаны так, словно являемся клетками одного организма. Если мы захотим, то сможем даже думать одинаково, чувствовать самые потаенные желания друг друга.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
