возбуждение. Но, с другой стороны, он расстался со своей девушкой, с которой прожил почти восемнадцать месяцев, менее часа назад. Не было ли для этого немного рановато? Разве у них не было своего рода приличий, которые следовало соблюдать? Тем более, что было возможно - возможно, маловероятно, но возможно, - что Мишель просто передумает и позвонит ему утром с извинениями.
Он, вероятно, сохранил бы силу воли, чтобы отказать ей, если бы не то, что произошло дальше. Поцеловав его в лоб, она еще немного наклонилась и снова поцеловала его, чуть левее его левого глаза. Когда ее мягкие губы соприкоснулись, она слегка шмыгнула носом, а затем улыбнулась.
"Ты сегодня вечером вылизал ее киску, не так ли?" - спросила она.
"Что?" - спросил он не совсем ровным голосом.
"Я чувствую ее запах по всему твоему лицу", - сказала она с приятным вздохом. "Мне нравится запах киски другой девушки".
"Ты... ты делаешь?" спросил он, его член сильно дернулся при этих словах.
"Мммм хммм. Мы с моей школьной подружкой обычно приставали друг к другу, когда устраивали вечеринки с ночевкой у меня дома. Просто посмотреть, на что это было похоже. Раньше мне нравилось пробовать ее на вкус. Она слегка вздрогнула. "Это так заводит меня, Джейк. Ооочень жарко".
С этими словами она наклонилась и лизнула его прямо в губы, проводя по ним языком, впитывая вкус Мишель, который остался позади.
"Мммм, неудивительно, что она тебе понравилась. Она вкусная".
Член Джейка теперь был железным стержнем в его штанах. Мысли о Мишель, хотя и не совсем изгнанные из его головы, переместились на заднее сиденье. "Тебе это нравится, да?" - спросил он ее.
"Ты трахнул ее?" Колетт спросила его следующей. "О Боже, ты засунул свой член в эту киску? Я бы с удовольствием слизала ее вкус с твоего члена. Пожалуйста, позволь мне".
Конечно, он этого не делал, поэтому она не могла, но на данный момент это перестало иметь значение. Выдумывала она все это или нет, не имело значения. Ей удалось пробить стену, которую он воздвиг. Он положил руку ей на бок, чуть выше пояса ее брюк Calvin Kleins, ощущая ее горячую кожу, ощущая обещание того, какой будет остальная ее часть.
"Так ты хочешь пойти на вечеринку, да?" - спросил он.
"Да", - прошептала она ему на ухо, продолжая облизывать мочку уха.
"Ты понял".
Технически можно сказать, что Мэтт, которому в возрасте двадцати двух лет множество независимых источников, включая Heritage Register и Heritage Weekly Review, присвоили статус лучшего гитариста Северной Калифорнии, все еще жил со своими родителями. Это было правдой в том смысле, что он жил на том же участке земли, что и они, и что он не платил арендной платы. Отец Мэтта был миллионером, заработавшим сам, который сколотил свое состояние на рытье колодцев в соседнем округе Сайпресс, в предгорьях Сьерра-Невады. Большинство новых жилых комплексов, построенных там за последние тридцать лет, получали воду из скважин, которые "Тисдейл Дриллинг Инкорпорейтед" вырыла в земле. Мэтт появился на свет поздно в жизни своих родителей - случайно из-за противозачаточных средств, когда им было под тридцать, - как раз в тот момент, когда их первые двое детей готовились окончить среднюю школу и начать самостоятельную жизнь, точно так же, как они сами начинали наслаждаться плодами своих трудов. Мэтта они любили, но в годы его становления он всегда был чем-то вроде виноватого неудобства. В основном его растили нанятые няни и горничные, пока его родители были в длительных отпусках в Европе, Палм-Спрингсе или на Гавайях. Чтобы компенсировать это, ему были предоставлены все поблажки, какие только могли прийти ему в голову. Одной из таких поблажек была гитара, которую он попросил подарить ему на двенадцатый день рождения, - гитара, которая стала его другом, компаньоном, его навязчивой идеей. Другой была квартира свекрови, спрятанная в самом дальнем углу участка площадью в пять акров в элитном пригороде Гардения. Это был полностью оборудованный, автономный дом площадью почти 1800 квадратных футов, в комплекте с гаражом на две машины, где репетировала группа. Поскольку у родителей Мэтта ни с той, ни с другой стороны не было родственников со стороны свекрови, которых они хотели бы навестить (они практически разорвали все контакты со своими семьями примерно в то время, когда их состояние превысило 250 000 долларов и попрошайничество начало выходить из-под контроля), Мэтту фактически отдали все апартаменты тещи в качестве спальни, когда ему исполнилось пятнадцать. С тех пор он жил в нем, видясь с родителями только тогда, когда совпадали два события: ему нужны были деньги, и они случайно оказывались дома.
Теперь, когда группа, которую основал Мэтт - пятая, в которой он играл со времен средней школы, и первая, которая действительно получила концерт, - стала популярной, его дом в углу собственности использовался с максимальной выгодой. Он служил Меккой вечеринок для людей от 18 до 25 лет, представляющих клубную сцену Heritage. Без исключения, после каждого концерта Intemperance избранная группа их слушателей возвращалась с ними домой и проводила большую часть ночи, закрепляя прозвище группы в качестве глагола, а не просто существительного. Вечеринки стали легендарными задолго до того, как о самой группе услышали за пределами Heritage, и в последующие годы - когда Heritage была "на карте", как любил говорить Мэтт, - орды утверждали, что присутствовали на них в то или иное время просто ради статуса рассказчика историй, которого они достигли бы, если бы их нельзя было опровергнуть.
По правде говоря, только примерно сотая часть из тех, кто позже заявил бы, что "когда-то тусовался с Мэттом, Джейком и the boys", сказала бы правду. Правила для всех, кроме участников группы или их ближайших друзей, которые хотели посетить посиделки после концерта, были простыми. Вы можете прийти по приглашению Intemperanceучастника only "Невоздержанность", без исключений. Друзья приглашенных не допускались, за исключением случаев, когда он или она были специально приглашены сам упомянутым членом или членами группы по Невоздержанности. Другим правилом было то, что все приглашенные мужчины должны были поставлять выпивку, марихуану или кокаин на торжества. Это строго соблюдалось самим Мэттом у дверей. Он действительно проверял, не ввозится ли какой-нибудь незаконный материал, и ввозится в приличном количестве. Женщины, конечно, не придерживались такого требования, поскольку, по мнению Мэтта, у них была своя собственная форма поддержки вечеринки, встроенная прямо в них. Третье правило состояло в том, что каждый, кто не был участником группы, нес
