— Где она? — спросила Эмма.
— В маленькой гостиной. Я велела подать ей чай.
— Из лучших чашек?
— Разумеется.
Эмма одобрительно похлопала кузину по руке и отправилась на встречу со своей соперницей.
Она возлагала на юную Шарлотту большие надежды, поскольку проницательность и сдержанность кузины служили ей защитой от наследственных скандальных черт. Что касается самой Эммы, то сейчас ей предстоит являть собой пример того, как истинная леди умеет защищать себя, не опускаясь до непристойности.
«Лицемерка! — шептал ей внутренний голос, пока она быстро шла по коридору. — Какой пример ты показала прошлой ночью? А как назвать твое поведение всего несколько минут назад перед появлением Шарлотты?»
О том, что могло произойти, лучше не думать. Да сейчас и не время размышлять о тайном романе. Стоило Эмме увидеть элегантную, модно одетую брюнетку, ожидавшую ее в гостиной, предназначенной для официальных разговоров, как она пришла в ярость. Но она не могла не восхититься прехорошенькой соломенной шляпкой с кокетливым страусовым пером.
Элис Клипстоун. О, уже одно ее существование отравляло Эмме жизнь.
Разумеется, ни одна из дам не позволила себе продемонстрировать свою враждебность. На первый взгляд могло показаться, что встретились две родственницы, которые давно не виделись. Обе воскликнули, как замечательно каждая выглядит, и поинтересовались здоровьем близких. Все происходило так, будто никакой ненависти между ними и в помине не было.
— Могу я предложить вам еще чаю? — спросила Эмма, когда положенные по этикету вопросы и приветствия иссякли.
— О нет, — отказалась леди Клипстоун. — Я не могу надолго отвлекать вас от уроков своим бесцеремонным вторжением. Но возможно, на сегодня уроки отменены? Я бы не удивилась этому в свете недавнего… происшествия.
Ага. Вот в чем дело. Эмма стиснула зубы. Первый укол рапирой, отравленной мышьяком.
Гостья сняла надушенные длинные перчатки, словно хотела отбросить все претензии на аристократизм. А Эмма почувствовала себя даже спокойнее. Элис так и не смогла смириться с тем, что академия Эммы пользуется большей известностью по сравнению с ее заведением, а ей приходится брать к себе тех, кого Эмма не может принять.
— Уроки у нас постоянно, — спокойно ответила Эмма. — Этикет изучают с утра до обеда. Как вы, вероятно, знаете, Шарлотта умело с этим справляется, и к тому же я пригласила весьма требовательную мисс Пеппертри. Сейчас она вместе с девочками в библиотеке — у них урок рисования, который дает леди Далримпл.
У Элис глаза злорадно засверкали.
— Гермия? Вы доверяете эти неокрепшие души такой?..
— Какой? — холодно осведомилась Эмма.
— Ну, женщине, которая рисует голых джентльменов и выставляет свои произведения для всеобщего обозрения. Я не удивлюсь, если она как раз сейчас с большим удовольствием рисует небезызвестного наследника герцога.
Эмма почувствовала, как краска стыда заливает ей лицо. Вот то, чего ждала ее соперница, — Эйдриан и скандал на свадьбе. Все утряслось бы через месяц-другой, если бы Эмма держалась подальше от своего доблестного защитника.
Но Элис ничего не знает о ее нескромном поведении. Иначе Эмме пришлось бы отправиться в ссылку, как и другому пользующемуся еще более дурной славой диктатору[5], узнай кто-либо правду.
— Если лорд Вулвертон желает, чтобы написали его портрет, то я… я…
Она замолчала, увидев, что внимание Элис чем-то или кем-то отвлечено.
За окном появились две фигуры: это были Хит и… Эйдриан. Его высокий, широкоплечий силуэт вырисовывался на фоне заходящего солнца. На нем был грифельного цвета плащ и черная шелковая шляпа. Судя по наряду, он собирался покинуть этот дом.
У Эммы сжалось горло. Он уезжает! Но он ведь говорил ей об этом. И они оба знают, что это правильно. Он в состоянии позаботиться о себе сам, но…
Она перевела взгляд на Элис — та с любопытством смотрела на нее.
— Что вы собирались сказать, леди Лайонс? — спросила она невинным голосом.
Но Эмму не так-то просто вывести из равновесия.
— Я собиралась спросить, моя дорогая, что привело вас сюда в такое позднее время.
И без приглашения, и без сопровождающего, если не считать угрюмого старого лакея, который остался в холле.
— Неужели у нас с вами была договоренность встретиться, о чем я забыла? — продолжала Эмма простодушным тоном. — Если так, то прошу меня извинить. Видите ли, мы ожидаем приезда новой ученицы, племянницы графа Хейдона. Надеюсь, вы о ней слышали. — Эмма помолчала. — Ее багаж уже прибыл.
— Кто же не знает лорда Хейдона! — живо откликнулась Элис. — Он ведь когда-то предлагал вашей академии покровительство?
Эмма напомнила себе, что леди должна закончить беседу, пока дело не дошло до опасных тем. И надо прекратить бросать взгляды в окно на одного очень красивого джентльмена.
— Он был весьма любезен, обратив на нас внимание. Что касается…
— Боже мой! — Элис прижала руку к щеке. — Какая я забывчивая. Я же приехала именно по этой причине.
У Эммы все внутри сжалось в ком от предчувствия беды.
— Вас прислал граф?
— В какой-то мере. — Элис взяла со стола перчатки и сумочку. — Его секретарь предложил мне забрать багаж леди Корали. Вероятно, произошло недоразумение, и его доставили сюда по ошибке.
Эмма увидела, что Эйдриан свернул за угол и исчез из виду в саду.
— Какое недоразумение? — сдавленным голосом спросила она, повернувшись к Элис.
— Леди Корали не поступает в вашу академию, дорогая. Ее дядя передумал относительно того, где ей учиться. Я решила лично сообщить вам это от ее имени и забрать багаж.
Эмма с трудом подавила желание вытащить перо из шляпы Элис, а заодно сорвать и шляпу.
— Она передумала? — спросила Эмма как можно равнодушнее.
Элис деланно вздохнула.
— Мне очень жаль, если это причиняет вам неудобства… Надеюсь, вы не рассчитывали на ее деньги?
Эмма изобразила безразличие и встала.
— Конечно, нет. Я прикажу Хэмму помочь вам с багажом леди Корали. Полагаю, что вы все еще не можете позволить себе лакея…
Элис испепелила Эмму взглядом.
— У меня два лакея, а вскоре будет еще один.
— Следует ли мне нанять вам двухместный экипаж, или вы пойдете пешком?
— У меня собственный экипаж. — Элис встала и посмотрела прямо в глаза Эмме. — Я купила его на…
Восторженный визг, донесшийся из сада, прервал coup de grace[6] Элис. Эмма почти обрадовалась неожиданным крикам, потому что боялась за себя. Боялась, что еще одно слово этой Немезиды[7], и она не удержится и сделает что-нибудь ужасное, о чем потом напишут в утренних газетах.
