сеть, он осыпал искрами проснувшегося Полынь.
– Комета неуправляема, – поразился Лев.
Игроки, раскрывая щит-перчатки, понеслись вдогонку за дымным шлейфом шара. Сила в образовавшемся парусе тащила их за собой.
«Чары ветра, – смекнул Лев. – Позволяет не нагружать ноги».
Комета врезалась об купол и полетела в сторону Пимена. Удар пришёлся в выставленный щит, и Сорока рухнул прямо под ноги Вию. Капитан росов воспользовался неразберихой и касанием черпака переправил шар к планете.
Есть луна! Шар зацепился за дальнюю орбиту.
– Свезло! – орал Полынь. Его пыталась угомонить мастер Скобель.
– Удача сделала ход, – невозмутимо оценил Дым.
Арена же ликовала. Игнат объезжал каждого своего игрока и подбадривал хлопком черпака по нагруднику.
– Игнат п-прав. Не время раскисать.
И Клим верно говорил. Когда один из автоматонов запустил зелёную комету, то её Игнат вскоре закинул на срединную орбиту планеты.
От волнения Льву не сиделось на месте. Всё было против вьюнов, но они справлялись. Следующая синяя комета потухла спустя пять минут, росы и близко не подобрались к планете.
Гур и Лир защищали Игната, от их щитов соперники отскакивали. Парочку подмастерьев Воды, неготовых к подобному напору, пришлось заменить.
В следующей атаке Игнат захватил черпаком мчавшуюся комету. Его прокрутило вокруг оси, но капитан умудрился отпустить шар по направлению к планете, где тот остался плутать на её орбите.
– Ого, – не удержался Клим. – Игнат потрясающе играет.
Не он один оценил мастерство: Лель Миронов аплодировал несмотря на кислые лица окружавших его всполохов.
– Лишь бы ничего не в-вывихнул.
Вместо ликования Игнат сжимал правую руку. На расспросы подкатившей команды он приказал им готовиться к защите.
Через некоторое время на орбите планеты крутились одна синяя и три зелёных кометы. Арена притихла, предчувствуя поражение.
Несмотря на замены игроков, росы еле волочили ноги. Вий и Пимен по сравнению с ними будто порхали. Гур и Лир возмещали низкую скорость физической мощью. Только Игнат под конец игры сутулился и раз за разом оступался.
И всё же, несмотря на усталость, он подставил парус щит-перчатки под летящий комок лавы и отправил его на орбиту.
Страта Ветра одолела первогодок страты Воды. Капитан вьюнов без зазрения совести мог позволить себе поваляться на холодном льду.
– Распутин, – Клим пихнул локтем Льва. – Говорили, что он ч-чурается игр.
И вправду мастер-ткач не походил на любителя народных развлечений. Однако мрачный мужчина настойчиво стремился попасть под купол. Вольноступ открыл калитку, лишь когда игра завершилась.
Выбивая посохом ледяные крошки, дикого вида мужчина вышел на середину арены. Трибуна мигом забыла про игру, ведь появление Распутина – событие из ряда вон выходящее.
Мастер-ткач приложил ладони ко рту, а когда отпустил их, то перед лицом его зарябило пространство.
– ПРАЗДНУЕТЕ ТУТ! ВЕСЕЛИТЕСЬ! – волнами морского прибоя, его голос разносился по всем закоулкам арены. – ЧЕГО Ж УМОЛКЛИ? ИЛЬ ЧУВСТВУЕТЕ ЗА СОБОЙ ГРЕШОК?!
На ноги вскочили даже учителя. Распутин обвёл посохом трибуны, и каждый подмастерье на них лишился уюта и спокойствия.
– УЖ ОДИН-ТО ПАКОСТНИК ТОЧНО СКРЫВАЕТСЯ ОТ МЕНЯ! НАСТОЯЩИЙ ВОР!
Клим задрожал, Лев хотел его как-то успокоить, но тот указал на вьюнов:
– Что-то творится с Игнатом?
Капитан вьюнов силился устоять на ногах, его поддерживали Вий с Пименом. Чем дольше говорил Распутин, тем хуже Игнату становилось.
Мастер-ткач продолжал кружиться с поднятым посохом. От его голоса вибрировала сеть купола:
– ПРИЗНАЙСЯ, ПРОКАЗНИК! НЕ ТЯНИ ВРЕМЯ, ИНАЧЕ ОНО СОЖРЁТ ТЕБЯ!
Игнат, упав на колени, срывал с правой руки наручи. Посох Распутина остановился на команде вьюнов.
Лев ринулся ближе к куполу, когда Игнат оголил почерневшую руку. Стоны боли доносились из-под шлема капитана.
– НАШЁЛСЯ! – Распутин показал железный оскал.
– Лекаря! – пророкотал Вольноступ.
На лёд выскочили Василиса. Она вытащила зубами пробку из пузатой бутылки и вылила содержимое на изувеченную руку Игната. Белёсая дымка окутала почерневшую кожу, и вьюн потерял сознание в объятиях команды.
– Не глядите на меня так, – вспылила Василиса. – Я спасла ему руку.
На арене поднялся невообразимый гул, в котором слышался смех.
Лев до боли сжимал сеть купола. Он желал находиться подле вьюнов, но неподъёмный груз отяжелял ноги.
– Кто же знал, что благодаря чьей-то шутке Собор избавится от маститого взломщика.
Рядом на сеть опёрся Аскольд Миронов.
– Кто же предполагал, что отпрыск увядшего рода так низко падёт. Киноварному необходимо быть более разборчивым, – всполох обратился на Льва. – В последнее время он приглашает в Собор сплошь одну погань. Как считаешь, трубочист?
У Льва закружилась голова, дыхание спёрло.
– Ты так запросто погубил чужую жизнь, – с трудом промолвил трубочист.
Аскольд хмыкнул:
– Он сам себя уничтожил. Вот с тобой бы я расправился в два счёта, да только Бажена и прочие глупые девчонки расстроятся. Уверен, скоро им надоест баловаться суевериями, и тогда сам подобру-поздорову улепётывай за врата.
Глава 7. Ярмарка.
В морозную погоду Трезубец заволокла дымка. Там и тут из труб в стенах вырывался пар. И где-то посередине древнего строения на верёвке болтался Лев.
Баба Яра как-то предупреждала, чтобы ребята не сигали с башни. Лев надеялся, что не подведёт её.
До обледеневшего клапана совсем недалеко. Трубочист ощупал себя: ледоруб, молоток и долото всё ещё при нём. Боязнь высоты не обременяла Льву нынешнюю работёнку, но боязнь упасть никуда не делась.
– Видать, ключник всерьёз занялся поисками нового трубочиста, – размышлял поутру Вапула.
Лев почти уверовал в намерение Каспара таким образом избавиться от него. Хорошо хоть ключник разрешил выбрать помощников. Трубочист попросил об услуге Клима и Вия, и те согласились.
– Ты там живой?!
Из окна, откуда спускалась верёвка, высунулась голова Вия.
Лев отдышался и поправил лямки снаряжения верхолазов. Чем быстрее он расправится с ледяным засором, тем скорее его ноги окажутся в тепле и на твёрдой поверхности.
– Ниже! – скомандовал трубочист.
Клим и Вий налегли на ручную лебёдку, и Лев оказался на нужной высоте. В три удара он отколол льдину от воздушного клапана. Теперь излишкам давления будет куда уходить из парового молота, а значит, кузня на шестом ярусе вновь заработает.
– Самое тяжёлое позади, – проговорил Лев, упёршись лбом в каменную кладку.
