Карающего Жезла, вторую же г-н Антонио почему-то считает
Sanctum Regnum, а именно, Обрядом создания Договоров; но одна из наиболее замечательных характеристик всех Гримуаров — это не их дьявольские намерения, но бессознательное простодушие и в то же время благоговейный характер всех действий, которые, кажется, совершаются со всей искренностью.
Великий Гримуар, однако, считается одной из наиболее отвратительных из всех подобных книг; в ней описаны методы Некромантии, которые по мнению некоторых оккультных авторов — в минуту их просветления — могут стать делом рук или опасного маньяка, или безнадёжного преступника. Надо признать, что этот Обряд крайне неразумен, но специфика исследуемой литературы такова, что высказывать неодобрение представляется небезопасным, поскольку оно воспринимается слишком широко. Что же до преступности, то это беспорядки во время Полуночной Мессы в Сочельник. Далее речь идёт о яде под названием «Смертельный состав, или Философский Камень», который свидетельствует о высоком уровне дьяволизма. Элифас Леви говорит, что эта книга претендует на то, что это она подарила миру великую Тайну Мудрецов — алхимический Порошок Превращения, но в действительности здесь приводится рецепт некоего Порошка Последовательности, относительно значения которого вряд ли можно иметь определенное мнение, да к тому же это вообще не порошок, а жидкость. В остальном, это просто глупый рецепт, и поскольку нет никаких инструкций по применению его в противозаконных целях, то это и не дьявольское зелье, если только токсикология, как таковая, не является сатанинской просто потому, что не имеет дела с болеутоляющими средствами.
Нет никакого сомнения в том, что Великий Гримуар — это книга Черной Магии, и было бы противоестественно, если бы такая книга не была дьявольской. Наибольшие возражения вызывают не те работы, которые открыто провозглашают зло, но те, которые подают зло под маской блага. В том, что касается Великого Гримуара, других подобных ему произведений и Белых Ритуалов, есть один важный момент — откровенно дьявольское встречается в дьяволизме лишь изредка, в то время как в том, что считается ангельским, элемент святости часто и рискованно граничит с Сатанизмом. Первая часть Великого Гримуара, подобно Истинному Гримуару, является просто описанием призывания злых духов с целью вынудить их уступить скрытые сокровища. Во второй части говорится, что маг должен отдать себя, свои тело и душу тому демону, который ему служит; бесспорно, что в этом резкое различие не только между Великим Гримуаром и всеми смешанными Ритуалами, но также и между Великим Гримуаром и другими Ритуалами Черной магии. Простым оправданием служит утверждение, что сделка с дьяволом есть только увертка и в действительности договор ничего не дает демону, который, как это часто бывает в фольклоре, обманут и вместо плоти получает лишь тень.
§ 4. Гримуар Гонориуса
Несмотря на несправедливое негодование Pacta Conventa Dæmonum, Великий Гримуар не вызвал, однако, такого серьезного осуждения, как Гримуар Гонориуса Великого, или Гонориуса Третьего. Не будет лишним сказать, что почти каждое обвинение, выставленное против этой замечательной книги, ложно и вообще и в частностях. Главное различие между обвинениями в том, что одни из них есть ложная интерпретация вследствие невежества, а другие — в результате предубеждения. Французский оккультист Папюс, кажется, единственный, кто выразил нейтральный взгляд, хотя в его словах и чувствуется некоторая неопределенность, когда он говорит, что колдовство этого Гримуара более опасно для самих неопытных экспериментаторов, нежели для врагов колдуна. Элифас Леви замечает, что это произведение представляет ценность для изучающих оккультную науку. На первый взгляд кажется, говорит он, что этот текст есть не более, чем сплетение отталкивающих нелепостей, но для посвященных в тайны и знаки каббалы он стал истинным памятником человеческой порочности. Редкое утверждение имеет под собой меньше оснований; нет ни одной магической книги, которая была бы менее связана с каббализмом; эта связь ограничена несколькими словами, которые встречаются в Заклинаниях, и характерна для всей Церемониальной Магии, и только этот Гримуар более всего проникнут элементами христианства. И все лее те, кто хорошо знает принципы толкования Леви, не станут воспринимать серьёзно обвинение, которое построено на значениях того или иного каббалистического слова или знака, ведь известно, что у этого французского оккультиста в зависимости от настроения они имели разный смысл, и к тому же он не владел предметом. Но Элифас Леви не довольствовался общим порицанием; в одной из поздних работ он выдвинул более обоснованное обвинение. Подобно Ключу Соломона и всем Гримуарам, работа Гонориуса предписывает принести в жертву молодого козлёнка, чтобы у оператора был пергамент из чистой (девственной) кожи. Итак, Леви утверждает, что когда «отвратительный автор» упоминает слово kid (по-англ. и «козлёнок», и «ребёнок»), то он действительно имеет в виду человеческое дитя. Такую интерпретацию не оправдать даже юмористической аналогией, которая возможна в простонародном английском, поскольку его знакомство, если бы оно было, с английским языком чрезвычайно поверхностно. Нет ни малейшего основания для подобного обвинения; жертва в Гримуаре Гонориуса значит и может значить не больше, чем в Ключе Соломона. В обоих случаях принесение жертвы имело вполне конкретную цель.
До сих пор мы говорили о тех неверных истолкованиях, которые представляют авторы, претендующие на какое-то непосредственное знакомство с рассматриваемой работой. Те же, кто упоминал её в последние годы, довольствовались тем, что безоговорочно верили французскому авторитету. Так, г-н J. H. Slater, в докладе, сделанном в Библиографическом обществе и напечатанном в его протоколах, считает этот Гримуар сторонником убийства и всех видов преступлений. Кроме того, он повсюду путает его с Великим Гримуаром.
При прочтении этой книги собственными глазами возникает вопрос о приписываемом авторстве. Из того, что мы знаем о магической литературе, не говоря уже о папском сане, ничто не указывает на то, что это произведение Римского первосвященника, в частности такого как Гонориус. Элифас Леви, правомерно стремившийся отстаивать Церковь своего детства, нападал на нее в лице одного из ее первосвященников с невежественным обвинением, но делал это как всегда плохо; он обратился к истории и обнаружил, что во времена папства Гонориуса существовал антипапа, ставленник Генриха IV, и что он был человеком порочным. Леви немедленно предположил, что этот персонаж был вероятным автором неудобного Гримуара. И снова нет ни одного свидетельства в пользу такого предположения, и это — un bien vilain procédé (гнусный прием), как сказал бы г-н Папюс, возлагать ответственность, без особой на то причины, на память о несчастном прелате.
Если мы обратимся к фактам, то они таковы. Первое издание Гримуара, как считают, появилось в 1629 г., и, значит, маловероятно, что его подделали намного раньше, чем в конце шестнадцатого века, предполагаемый же автор умер примерно на девятьсот
