Читаем без скачивания Начальник Америки (Тихоокеанская сага-3) - Сергей Фомичев

напора целой сотни головорезов, если те полезут на палубу.

К счастью «Мефодий» уже обошел «Кирилла» и встретил пиратов огнем в упор.

— Парус поставлен! — крикнул Босый.

— Лодки по правому борту! — предупредил Чижов.

Действительно от берега или вернее из зарослей леса, что располагались на востоке залива, отошло ещё с полдюжины лодок, которых в горячке боя никто не заметил. Теперь они приблизились к месту сражения.

— Надо отходить, — предложил командору Яшка.

Он был прав. Здесь не имелось ничего, что стоило риска.

Тропинин осмотрел «поле боя». Четыре лодки из первой группы держались теперь за пределами картечной дистанции, ожидая подхода подкреплений. Три затонули, одна с предводителем на борту влекомая течением оказалась уже в десятке метров от шхуны. Она накренилась так, что пушка больше стрелять не могла. Ещё минута и нос полностью уйдет под воду. Человек в зеленом камзоле поставил ногу на борт, взглянул на противника и ухмыльнулся. Затем мощно оттолкнулся и нырнул. От толчка лодка окончательно потеряла плавучесть.

— Возьмите его живьём! — заорал Лёшка. — Того парня в европейском платье! Мне нужен пленник.

Хорошо, что он научил своих мушкетёров плавать, а это было непросто, учитывая холодное течение, что омывало Северо-западное побережье. Вот и пригодилось умение. Двое его людей отложили ружья, скинули разгрузки и бросились в воду. Стрельба с той стороны сразу же возобновилась. Она, впрочем, вышла слабой, не прицельной, пули летали над головами пловцов, плюхались с недолетом, но ущерба не нанесли.

Плыть быстро предводителю не хватало умения или, возможно, мешала одежда и обувь. Так или иначе мушкетеры быстро настигли его, ударили пару раз по голове, лишая воли к сопротивлению, а затем потащили обратно к шхуне.

— Берем их на борт и уходим, — сказал Тропинин.

— Сигнал на «Мефодия»! Отходим! — распорядился Яшка. — Босый, Вэнь, готовьтесь поднимать грот.

Лодки, почуяв неладное, рванули вперед. Их никто больше не сдерживал. Только Тропинин выпустил заряд для острастки. Остальные встали у парусов, готовые поднять их по первому слову, и внимательно следили за пловцами с пленником. Как только те оказались под бортом шесть пар рук ловко затащили их на палубу.

— Поставить грот!

Парус быстро подняли. Вместе с кливером грот образовал «бабочку» и шхуна пошла в сторону моря, влекомая и течением, и ветром. Лодки преследовали их некоторое время, но скоро отстали.

* * *

Яшка запросил помощника о потерях и остался доволен исходом. Слона хорошо приложило оторванной от борта доской, а затем фальконетом, но он уцелел, ещё несколько человек получили легкие ранения от щепок или пуль. Этим и обошлось.

— Раны промойте вискарём, потом перевяжите, — тут же распорядился Тропинин. — И не жалейте пойла. Здесь куча всяких болезней. Попадет в кровь зараза, придется резать. А резать некому.

Командор обвёл людей взглядом и дождался кивка от каждого.

— Пленника давайте сюда, — добавил он махнув на казёнку. — Кажется, он сможет рассказать нам больше, чем рыбаки.

Тропинин не ошибся. Бенгалец говорил по-английски. Правда, говорил так, что Лёшка понимал его через два слова на третье. Но всё же кое-что уяснить удалось.

— Он говорит, что здесь неподалёку живут европейцы, — доложил Тропинин товарищам, которые английский знали ещё хуже. — Какие-то изгнанники.

— Изгнанники? — удивился Яшка.

— Надо их навестить, — кивнул Лёшка.

* * *

Искать очередной островок долго не пришлось. Пленник, что называется, согласился сотрудничать со следствием и уверенно показывал дорогу. Вскоре шхуны нырнули в зеленый лабиринт мангровых зарослей, а через каких-то два часа блужданий уткнулись в глинистый берег.

Островок был окружен торчащими из воды верхушками деревьев и судя по всему когда-то представлял собой солидный кусок тверди, причем тверди созданной при участии человека. В ряде мест берег укрепили плетенками, пластами утоптанной глиной.

Не затопленной осталась лишь верхняя часть, своеобразный бастион. Почти все деревья здесь были вырублены, кроме нескольких дававших тень и служивших опорами для растяжек. На одном из высохших стволов висела перевязь с пистолетами, прикрытая сверху плащом, рядом сушилась рубаха и панталоны.

На растяжках держалась парусиновая армейская палатка с оттянутым в сторону дополнительным тентом, под которым хранились дрова, сучья, ветки. Рядом торчал остов большой лодки. Чуть в стороне дымился очаг. На бревне сидел бородатый человек в таком же потрёпанном мундире, какой носил пленник, с той лишь разницей, что мундир оказался белым и несмотря на окружающую грязь, он даже сохранил цвет. Одно плечо украшал тусклый потёртый эполет. Второго эполета не было. Возможно оторвался, или вовсе не был предусмотрен регламентом. В любом случае им повезло наткнуться на европейского офицера. Или вернее на кого-то, кто был некогда европейским офицером.

Человек бросил быстрый взгляд на шхуну, на перевязь с пистолетами, но, видимо посчитав силы неравными, решил не дёргаться.

Для швартовки крупных лодок на небольшом подходящем клочке берега были устроенны временные мостки. Доски опирались на ветви крупного дерева, которое из-за размытого берега сильно накренилось, но еще держалось. Судя по всему доски переставляли с ветки на ветку, то ниже, то выше, в зависимости от уровня воды.

Проверив шестом глубину команда аккуратно подвела шхуну к пристани.

— Могу я войти? — крикнул с палубы Тропинин.

Он произнес это на английском, но не смог подобрать подходящий глагол. Сойти? Подняться?

— Пожалуйста, — махнул рукой бородач.

— Проваливайте! — одновременно раздалось из палатки.

— Брось, Хельмут, — возразил бородач, рассматривая сошедших с корабля гостей. — Дай мне хоть поговорить с новыми людьми. К тому же с ними наш старый приятель.

Он повернулся к пленнику.

— Раш, я же предостерегал тебя от нападения на европейцев. Твои гальветты годятся пугать рыбаков, но против белого человека, даже если он путешествует на маленькой яхте, у твоей банды кишка тонка.

— Я не думал что они европейцы, сэр, — ответил пленник. — Полосатые паруса ввели меня в заблуждение. А их флага я не узнал.

— Куда тебе. Русские купцы и во Францию заходят нечасто.

Бородач вновь повернулся к Лёшке.

— Вы из Петербурга? Из Риги?

— Из Виктории.

— Не слыхал. Впрочем, на север меня занесло только однажды.

— Виктория не на Балтике. Мы пришли сюда из Америки.

— О, Америка! Приходилось бывать там. Какая прекрасная страна! Краснокожие сущие дети по сравнению со здешним населением. К тому же их мало. И это, пожалуй, главное преимущество. Нет, вы совершенно напрасно оставили Америку, месье…

— Меня зовут Алексей Тропинин. Это Яков Рытов, мой капитан.

— Шарль де Монтеро, лейтенант, к вашим услугам.

— Мы не слишком потесним вас, если сделаем здесь привал? К тому же хотелось бы поговорить, дабы прояснить ситуацию.

— Пожалуйста. Сейчас островок и правда невелик, нам даже пришлось отселить нескольких соплеменников Раша, но как только спадёт вода, станет вполне удобным для жизни.

Яшка махнул рукой. Со шхун попрыгали матросы. Однако часовые на борту остались. Вторая шхуна тем временем пристала к первой, поскольку подходящего места у берега больше не было.

— Однако угостить вас особенно нечем, — продолжил француз. — Мы не рассчитывали на такое количество гостей. Там в бочке дождевая вода. Но и её не хватит на всех, а пить из реки я бы не советовал.

— Не беда, — отмахнулся Тропинин. — У нас остались кое-какие припасы и питьевая вода. И если три дюжины моряков грозят опустошить склады маленького островка, то три его обитателя нашим запасам ущерба не нанесут. Так что разрешите отблагодарить за приют хорошим ужином.

Чижов принес несколько бутылок вина и корзину с продуктами (печеный картофель, местная зелень, мелко порубленная и отваренная солонина).

— Вино? — удивился Шарль.

— Испанское. Херес. Не знаю как перенесло путь, но неделю назад еще можно было пить.

— Хельмут! Дружище! Выползай и промочи горло.

Из палатки появился полный седой мужчина лет пятидесяти. Он жевал табак или бетель и передвигался с трудом. Видимо для разнообразия его камзол был синим.

Подумав, Тропинин решил добавить к вину вискарь.

— Этот точно не испортился.

* * *

— Мы живём здесь уже полгода, — рассказывал Шарль после плотного ужина и доброй выпивки. — Служили в гарнизоне Шандернагора у губернатора Шевалье. Когда британцы вероломно напали на город, мы с Хельмутом, Рашем и парой солдат сопровождали лодку с товаром в верховьях. На обратном пути нас встретили друзья из местных и предупредили, что в Европе опять началась война и англичане, узнав об этом раньше нас внезапно напали на город. Ублюдки даже не сделали