поспешно отворачивался и бежал с места преступления, чтобы выждать подходящее время. Противостояние хитрости и бдительности шло с переменным успехом, пока, наконец, Жилищник не выигрывал, оставив после себя пыльную, серую землю, устланную засыхающими срезанными стебельками.
В то лето благоустройство улиц, массированное мощение и асфальтирование вырвалось за пределы Третьего транспортного кольца и покатилось пыльным комом по спальным районам. Череда беспокойных дней тянулась под бесконечный грохот отбойных молотков и вонь газующих грузовиков. Раздражение мое нарастало. Реновация, затем комплексное благоустройство нашего парка добавили мне седых волос. С мрачным интересом я рассматривала побелевший висок, стоя в ванной перед зеркалом. Шли разговоры о готовящемся законопроекте с упрощенной процедурой, по которой одним решением муниципалитетов можно было изъять земли вместе с жилыми домами под инвестиционное развитие территорий. Формулировка маскировала собой алчность стройкомплекса и стабильного будущего жителям нерентабельных пятиэтажек не обещала. Мэр, трезвонили телеграм-каналы, метил в федеральное правительство и шел этой осенью на свой последний срок, что заставит его команду выжимать из подконтрольной территории максимум прибыли на тот случай, если власть не получится передать спокойно по наследству.
Мой же жизненный план был смят страхом перед чем-то настолько могущественным, что можно назвать это злым роком или судьбой, если бы я не знала конкретных исполнителей поименно, а некоторых даже в лицо.
— Сергей Семенович! — укоряюще воскликнула дама. Она кинулась в кадр своей массивной грудью, глядя прямо и смело перед собой. — мы не можем больше так жить!
Глаза ее гневно блестели, а голос был высоким и сильным, как у плакальщицы на похоронах. За ней толпились жители из трех домов, оказавшихся впритык к строящейся сквозь столицу транспортной хорде. Перебивая друг друга и галдя, как сороки, они делились своими диагнозами, смертельной усталостью и бессонницей — тем, во что превратилась их жизнь, когда к ним под окна пришла лихая стройка шестиполостной автомобильной магистрали.
Дома эти стояли на дальнем от меня краю района. Пешая прогулка заняла у меня около часа. Туда нас с Марией позвал председатель Алексеев. Он жил в одном из тех домов и выдвинулся кандидатом в муниципальные депутаты. Все пятиэтажки в непосредственной близости от хорды проголосовали за вход в программу реновации. Он надеялся попасть с соседями в первую волну переселения и съехать поскорее из этого забытого богом и тишиной места.
— Вот уж кому это точно нужно, — сказала Мария, мы встретились с ней на полпути к месту и петляли по дворам, постоянно сверяясь с гугл-картой.
Здешнее запустение можно было назвать уютным. Витрины и фасады домов хранили дух поздних восьмидесятых. Забытая глушь потихоньку ветшала среди густых тополей и душистых лип. Место казалось ленивым и спокойным, пока визг тормозящих скоростных поездов не прорезался стремительно от железнодорожных путей мимо обшарпанных сонных пятиэтажек прямо в мозг, заставляя кровь стынуть в жилах. Был солнечный августовский день, но пугающие звуки, повторяющиеся периодично, будто предупреждали, что я следующим своим шагом окажусь в арт-хаусном хорроре. По мере продвижения вглубь квартала к визгу поездов примешался нарастающий гул тяжелой строительной техники, мерный металлический лязг вбиваемых свай и протяжный вой болгарок. Путь преградил высокий серый забор, заставленный в два этажа с другой стороны рифлеными синими бытовками, а над ними чуть дальше возвышались мощные колонны будущей хорды. По узкой улочке, заставленной машинами протискивались грузовики, оставляя в воздухе плотный дымный след. Председатель Алексеев с соседями нас уже ждал.
— Здесь сорок метров, — он указал на угол кирпичного дома и провел от него в воздухе невидимую черту до забора.
— Я инвалид и астматик! — пожаловалась полная женщина в застиранном домашнем платье. Она носила огромные очки с толстыми стеклами и шепелявила из-за отсутствия передних зубов. Вряд ли она могла позволить себе переехать. Стоимость ее квартиры из-за неприятной близости к строящейся трассе стремилась к нулю.
— А что за адские звуки от железной дороги? — поинтересовалась Мария.
— А! — махнул рукой председатель Алексеев в сторону забора, — под хорду вырубили всю защитную полосу кленов. Штук пятьсот. Теперь слышно, как поезда тормозят. Шум круглосуточный и от них, и от стройки.
— А вы кто? Представьтесь, пожалуйста! — обратилась ко мне маленькая, сухая старушка, подозрительно щурясь подслеповатыми глазами.
— Валентина Ивановна, я же вам говорил! — ответил вместо меня председатель Алексеев. — Это наши районные корреспонденты. Мария состоит в Народном совете, а Дарья, — он тронул меня за плечо, — надеюсь, скоро к нам присоединится.
— А вы гарантируете, что сможете решить нашу проблему? — допытывалась старушка. Ее соседки, подойдя почти вплотную, алчно смотрели на меня, явно готовые сожрать в случае, если ответ будет дан отрицательный.
— Мы отправим этот ролик в администрацию президента, — честно ответила я. — Возможно, будет какая-то реакция.
В благополучном исходе дела я сильно сомневалась. В самом лучшем случае, жителей могли распихать куда-нибудь далеко за МКАД, что вряд ли бы их устроило.
— Понятно, — мрачно подытожила старушка, — снова все уйдет в пустоту.
— Попробовать всегда стоит! — ободрила ее Мария Соловьева, но старушка обиженно отвернулась.
— Пусть хотя бы клены обратно посадят! — бросила она нам через плечо.
— Деловая, будто денег нам заплатила, — тихо буркнула Мария.
Председатель Алексеев провел нас через неприметную калиточку на территорию стройки. Мимо бегали рабочие в синих касках. Сквозь суету мы втроем аккуратно пробрались вдоль бытовок. Из одной нам навстречу вышел улыбчивый толстяк, обтянутый синим комбинезоном, — начальник участка. Он приветливо пожал протянутую председателем Алексеевым руку.
— Потерпите! — весело пробасил начальник участка на его замечание о невыносимом шуме. — Скоро мы тут закончим и пойдем дальше!
Он повернулся, глянув в даль, куда уходил долгий ряд серых колонн.
— Вся Москва строится! — воскликнул он, как если бы снимался в репортаже о героях-строителях дороги в светлое будущее.
Он сдвинул каску на затылок, отчего приобрел еще более дружелюбный вид.
— Нам сроки такие поставили, — сообщил он, похлопывая себя по пузу, — работать и ночами приходится.
— Неужто по просьбам жителей? — уточнила Мария.
— Да кто ж такое захочет? — искренне удивился начальник участка.
Он потихоньку выдавливал нас обратно в сторону калитки.
— Вы не поверите, но и такое бывает! — горько усмехнулся председатель Алексеев.
Недавно он в составе делегации кандидатов в муниципальные депутаты вторгся на одну из стартовых площадок по программе реновации. Появились они неожиданно: власти объявили несколько адресов в районе и начали строить дома, о которых известно было только то, что туда переедут жители пятиэтажек, идущих под снос. Без подробностей.
Операцией руководила Инна Смирнова. Она развернула агрессивную избирательную кампанию и огнедышащим локомотивом перла в Совет муниципальных депутатов. Реновация оказалась жаркой темой. Пока одни жители обсуждали, где еще можно построить стартовые
