стала. Ее внезапное, показное молчание позволило председателю Алекссеву с видимым облегчением сменить тему.
— Идиот. — мрачно бубнила Мария в бокал красного вина, — Какой идиот! Ненавижу.
— Очень типично для коммунистов, — заметила Марина Аркадьевна.
Осторожный взгляд, который бросила в ее сторону Псина, она проигнорировала и продолжила спокойно поглощать свое тирамису.
Кафе "Сладкоежка", в котором на следующий день собрался наш экстренный саммит, находилось недалеко от управы района, за что было особенно любимо Аленой. Государственные служащие часто прибывали сюда на обед, а со всеми официантками она находилась в дружеских отношениях. Диваны тут были удобные, столики просторные, кухня приличная, а цены доступные. Огромные окна открывали панорамный вид на проспект и Алену, которая, расхаживая по тротуару, разговаривала по телефону.
Спустя минут двадцать и несколько звонков она вернулась к нам и заказала всем еще по бокалу вина.
— Ну, — усмехнулась она, решительно захлопнув меню, — все не так ужасно.
Товарищ Лебедев, по сведениям, добытым ей из разных источников, с группой дам пенсионного возраста и двумя соратниками, едва достигшими совершеннолетия, действительно недавно посетил Рината Мансуровича и разговор действительно шел об организации при прокуратуре рабочей группы активистов. Обсуждение горячих точек шло более или менее благополучно и стороны вот-вот должны были прийти к соглашению. Вдруг товарищ Лебедев упомянул наш парк, отчего Ринат Мансурович пришел в неистовство. С криками "Прокуратура там сделала все что могла!" он выгнал товарища Лебедева и его делегацию к чертовой матери.
— Эка мы его достали! — обрадовалась Псина истерике прокурора.
— Бедный товарищ Лебедев, — притворно посочувствовала унижению активиста Мария Соловьева, — все никак не доберется до власти. Обязательно напишу об этом пост.
— Конечно же, этого делать ни в коем случае нельзя! — воспротивилась ее планам Марина Аркадьевна. — Никогда нельзя демонстрировать раздор. Мы так или иначе все делаем одно дело. И подобные истории — троянский конь, запущенный в гражданское общество. Наши оппоненты могу использовать его для слива и упорядочивания протеста. Им так проще будет держать ситуацию под контролем. Это важно понимать.
— Я лично не понимаю, как можно покрывать никчемное ничтожество, к тому же вредящее нам, — ледяным тоном ответила Мария.
Бом! Бом! Бом! Резные напольные часы красного дерева с позолоченным циферблатом били шесть. За окном было еще светло, но задернутые бордовые портьеры берегли застывший полумрак комнаты от варварского вторжения дневного света. Здесь всегда было будто за полночь — то время, когда мир тих и дремлет. Ничто не может потревожить свободный полет мысли. Невидимой, гибкой муреной она выскальзывает из глазниц и устремляется за пределы осязаемости, охватывая единым движением необъятные просторы обитаемого мира. Кружится она через прошлое в будущее, оставив тело своего хозяина неподвижно наблюдать за многократными ее метаморфозами под размеренное тиканье часов. И только ухватив саму себя за хвост, тащит она хищно добычу, чтобы воплотиться в звуках и словах, обрести покой, застыв в конечной своей форме на листе бумаги, освещенном желтым светом лампы с белым абажуром на литом бронзовом постаменте.
За массивным дубовым столом, положив сцепленные руки на зеленое сукно, сидел товарищ Лебедев. Его сильные ладони были грубы и обветрены от тяжелой работы, но привыкли много писать. Тянущее, тоскливое чувство преследовало его и молило постоянно излить в мир всю боль и ярость от людоедской несправедливости этого несовершенного мира. Желание нарастало и мыслям становилось совсем тесно в голове. Бронзовый бюстик вождя с дальнего края стола смотрел сдержано, но ободряюще.
Товарищ Лебедев пребывал в замешательстве. Наверное, впервые в жизни он не знал, как описать то, что давно уже таилось по темным углам его обшитого деревянными панелями цвета "темный шоколад" кабинета. Неведомая сила выжидала там своего часа, когда, вырвавшись на свободу, он сметет его врагов и их коллаборационистов, низвергнет обидчиков в ледяной ад, где они мучительно будут умирать, пожираемые своими грезами и пороками. Этой силой был пропитан и он сам. Вместе с гневом, вскипавшим в горле, она прорывалась через рот и лилась на грудь вместо крови. Под оглушительный марш учащенного сердцебиения являлся тогда тот, кто обитал по ту сторону натуры товарища Лебедева. Как две планеты, сойдясь раз в тысячелетие, гигантская тень накрывала маленькую тень простого человека, преображая дыхание, душу и взгляд. И мог он вкусить сладость могущества, покорность реальности. Прокатившись, как гром, сила затихала вновь во мгле, но товарищ Лебедев чуял позвоночником ее терпеливое присутствие. И каждый выдох его вдыхался, а жизнь раскручивалась по часовой стрелке, питая ту, что раскручивалась против. Он знал, что умрет и тогда восстанет наконец Красный Монарх.
Товарищ Лебедев встал из-за стола и, заложив руки за спину, прошелся по мягкому персидскому ковру. Также пойдет он по родной земле, ведя за собой великий русский народ. Огласят равнодушные небеса крики и стенания буржуев-супостатов, раздираемых жестокими когтями возмездия. Перевешаны будут на столбах все они, их дети, жены, любовницы, друзья и холопы. Багровыми реками умоется мир, очистится. Будущее неотвратимо и наступит слепым от алчности капиталистам на черепа.
За окном глухо слышны были крики и ругань. Он, подойдя, взялся за края тяжелых портьер и резким движением раздвинул их. Яркий свет ослепил товарища Лебедева. Проморгавшись, он увидел облезавшие хлопьями зеленые стены, обшарпанную плитку на полу и черную решетку напротив. Он сидел в обезьяннике районного ОВД, куда его доставили, задержав на подходах к школе, где назначена была встреча префекта с жителями.
— Я хочу знать, на каком основании вы задержали гражданина Российской Федерации?! — ругался молодой депутат Андрей Семенович на дежурного.
Товарищ Лебедев встал со скамьи и, зацепившись за холодную решетку, прижался к ней лицом, чтобы увидеть происходящее за пределами камеры.
— Мордой не вышел! — весело крикнул он молодому депутату.
— Успокойтесь, гражданин… — увещевал дежурный.
— Я вообще-то еще и депутат! — сообщил Андрей Семенович, помахав корочкой перед носом дежурного. — Если нет оснований для задержания, то я требую немедленно отпустить товарища Лебедева. Иначе я звоню в Службу собственной безопасности.
Двое толстых, заспанных мента в расстегнутых брониках выползли из-за угла и устало наблюдали за противостоянием.
— Дана ориентировка. Успокойтесь. Проведем проверку и отпустим вашего товарища, — скучным тоном уведомил Андрея Семеновича дежурный.
— Это чудовищное попрание прав человека для вас не останется безнаказанным! — пригрозил в ответ депутат.
За неделю до задержания товарищ Лебедев по всем протестным группам искал единомышленников. Он задумал сорвать гадкое, холуйское мероприятие по запудриванию людям мозгов. Массово освистать и прогнать надменного бонзу, чтобы тот и подумать не смел, будто весь округ у него в кармане. Он и его подхалимы пусть жопами чуют, что сидят на воспламенившейся бочке с
