сжимал бока.
— Меня, конечно, сожрут с говном, — мрачно высказалась Мария, достав из кармана сложенный лист с заранее составленной речью.
Я расставила штатив и прикрепила на него камеру. Редкие прохожие смотрели на нас с любопытством.
— За Россию без обмана! Как тебе лозунг? — спросила Мария, глядя в свои записи.
— Вполне! — ответила я, ковыряясь в настройках камеры.
— Так. Хм, вот. — она ткнула пальцем в лист и зачитала, — Выдвигаясь в президенты, я хочу привлечь ваше внимание, внимание общественности и федеральных властей к тому бездушному и бездумному благоустройству, которым уничтожается наш уникальный парк. Те капитальные строения, которые вы видите у меня за спиной… — Мария отвлеклась от листка и, обернувшись, прошла несколько шагов в сторону, чтобы павильоны оказались в кадре, — видно? — уточнила она. Я кивнула и она продолжила репетицию, — так… да, строятся в нарушение закона. Их тут быть не должно. Так норм?
Я кивнула и прицепила к ней микрофон.
— Я верю, что Россия — страна больших возможностей и хочу использовать свой шанс, чтобы спасти наш парк. Поддержите Россию без обмана!
Она подняла на меня вопросительный взгляд.
— Тебя все равно не зарегистрируют, — пожала я плечами.
— Ну так нам не нужна регистрация, — ответила Мария. — Нам нужна хорошая новость! Ну что? Срач в камеру видать? — спросила она меня напоследок и мы захихикали как два подростка, задумавших чудовищно гнусную шалость.
— Ладно-ладно! Вдыхаем носом, выдыхаем ртом, — призвала к порядку Мария и, последовав собственному совету, шумно вдохнула. — Поехали!
Я нажала кнопку записи.
"Популярный блогер, коммунистка и автор женских эротических романов Мария Соловьева выдвинула свою кандидатуру на предстоящих выборах президента России" — понеслась новость по интернету. Варьируя количество подробностей, сетевая пресса писала: "В своем видео-обращении к избирателям Мария Соловьева рассказала о необходимости пресечения незаконной застройки в одном из районов Москвы.
Благоустройство парка началось еще в июне прошлого года. За время ведения работ межрайонной природоохранной прокуратурой был проведен ряд проверок, выявивших нарушения законодательства. Однако экоактивисты настаивают на том, что случилась подмена проекта, в результате которой на территории парка в данный момент идет несогласованное строительство двух капитальных зданий".
— О! — возбудилось общественное мнение, — теперь вместо законов нам будут писать порнуху.
— У нас и так вместо законов порнуха, — стояла Псина насмерть в комментариях.
Но вряд ли ее одной когда-нибудь хватило бы на всю плеяду блистательных аналитиков, оживших и хищно круживших над расцветающим предстоящими выборами инфополем. Кто-то традиционно сожалел о попытках превратить священный процесс волеизъявления народа в клоунаду. Впрочем, их стенания мало кого трогали, когда выбирать предстояло классического и единственного кандидата, выступавшего на фоне группы подтанцовки. Мария Соловьева воспользовалась тем удачным моментом, когда политтехнологи всех мастей резвились от души, а народ спекулировал своими голосами, пытаясь добиться решения проблем, накопившихся с прошлого электорального цикла.
Ее экстравагантный шаг меня одновременно и восхищал, и ужасал. Замкнутому обывателю недоступна была та отчаянная смелость, с которой она привлекла к себе всегда голодное до скандалов, бездушное и беспощадное внимание общественности. Ходили даже слухи, что адепты "Мужского государства" собрались идти рейдом на ЦИК с целью предотвратить регистрацию кандидатом в президенты женщины столь низменных занятий. Но больше всех негодовали общественные советники главы управы. Оскорбленные самим существованием Марии, они, как спущенные цепные псы, преследовали нас и облаивали каждое сообщение в районной группе, хоть как-то связанное с парком.
— Эти рыбы-прилипалы тусят при управе еще с 85-го года. Еще советской власти подпевали. У них рефлексы с тех пор выработаны, — сообщила мне Алена по телефону.
Мы созвонились, чтобы обсудить место официальной встречи Марии с избирателями. Должен был прибыть сотрудник ЦИК, чтобы подсчитать поголовье сторонников. Нужного количества людей для регистрации кандидата-самовыдвиженца мы все равно не набирали, но формальности необходимо было соблюсти. Тем более, меня Мария записала в начальники ее избирательного штаба. Изучив прогноз и подобрав наименее травмирующий с точки зрения погоды день, мы распрощались, договорившись предварительно всячески поддерживать Марию в это неспокойное время.
— На нее сейчас столько говна льется, — переживала Алена.
— Не, нормально! — махнула рукой Мария и отхлебнула чаю из огромной синей кружки. Она устроилась в своем царском кресле в углу кабинета. Лелик дремал у ее ног, а я с интересом исследовала содержимое ее книжных шкафов.
— Издатель доволен, — продолжала Мария успокаивать меня, — Продажи неплохо выросли. — Она указала мне на полку, забитую в два ряда книжками в мягких цветастых обложках.
Наугад я вытянула одну и раскрыла на случайной странице.
"Он крепко сжал ее в объятиях", — с сомнением зачитала я вслух. — "Охваченная блаженством, она откинула голову с великолепной копной серебристых волос, открыв шею его сладким поцелуям. Тихо стонала она от его все более изысканных и все более страстных ласк, терзавших ее истосковавшееся без любви тело.
— Нина Владимировна, — шептал он, сильнее прижимая ее к своему напряженному возбуждением телу, — вы самый мой преданный общественный советник. Самый исполнительный и отзывчивый.
— Дмитрий Сергеевич, — жарко шептала она в ответ, — вы так молоды… Я, право же, не знаю. Это так неприлично. Что скажут люди?
Но глава управы заставил ее замолчать своим долгим поцелуем". Меня сейчас стошнит! — сообщила я Марии.
— Только не на книгу! — весело рассмеявшись, попросила она.
— Ты бы хоть имена поменяла. Тебя же засудят!
— Кто? — осведомилась Мария.
— Ну… они! — Я посмотрела на обложку, где три пикантно одетых женщины прильнули к сурового вида мужчине в строгом синем костюме. Поверх них золотыми, витиеватыми буквами было выведено название "Служебный гарем".
— Вряд ли, — уверенно отвергла Мария мое предположение. — Такие книги читают утомленные жизнью женщины в электричках. Страшный моветон!
Естественно, я взяла почитать этот роман и еще один под названием "Согласованное блаженство". Два следующих вечера я, прячась от мужа, искренне веселилась от коварной мести Марии Соловьевой местному напыщенному истеблишменту. Иногда все же меня преследовал грустный образ хронически усталой женщины, едущей в электричке и добирающей не хватавшей ей любви с помощью таких книг. Дома на диване муж ждал не ее, а ужин. Женщина эта прожила свою жизнь "как положено": школа, техникум, институт, работа, замужество, работа, дети, работа-работа-работа. Бам! Пятьдесят. Жизнь летит на автопилоте. И вспомнить нечего кроме упорной, изнуряющей борьбы за относительно достойное существование.
Я смотрела выложенное в районную группу видео и с сожалением видела эту женщину. Она стояла в центре, одетая в бордовый пуховик, а за спиной у нее собралась неказистая толпа. У кого-то в руках были плакаты "Верните наши деньги!" и "Десять лет без квартир!". Следуя примеру Марии Соловьевой, местные обманутые дольщики решили привлечь внимание и к себе.
Одиннадцать лет назад неподалеку
