отец.
— Черт с вами, Иоанн Карлович, налейте что есть.
Теперь-то она поняла! Теперь-то картинка в ее голове сложилась куда яснее. И я видел, насколько это обеспокоило Шереметеву. Точнее, напугало.
Отец плеснул домашнего шнапса гостям и себе с Виктором. Шереметева подняла рюмочку и тут же ее осушила до дна. Эх, так пить — только продукт переводить. Глотками надо, медленно, смакуя…
— От лица Специального Его Императорского величества корпуса благодарю вашу семью за этот дар, — хрипло произнесла гостья. — Это… Это действительно рушит многие наши представления о том, как работают эти аномалии.
— Больше скажу — можно обойтись без литров ртути, — улыбнулся я. — Хотя, например, ртутные сплавы или природные минералы вроде киновари могут быть полезны. Особенно для неодаренных.
Шереметева рассеянно кивнула.
— Сплавы… Конечно! Вот что там было нарисовано!
Мы с родителями удивленно переглянулись.
— В книге нет ничего о сплавах, — сказал отец.
— Не в книге, — отмахнулась Шереметева. — На картине!
Она поискала глазами папку, с которой пришла, схватила ее и принялась быстро перебирать листы. Затем вытащила один — очень плотный, словно картон — и положила посередине стола прямо на вазочки с печеньем.
Все мы подались вперед, чтобы рассмотреть изображение. Это была миниатюрная копия какого-то старинного полотна. Сфотографировали так, что даже сохранились контуры массивной позолоченной рамы.
— Кто все эти люди? — удивленно спросила великая княгиня.
На картине была изображена сцена… тайного совета? Интерьеры старинные, дворцовые, в стиле барокко. Изображенные люди — в роскошных мундирах и придворных нарядах.
За длинным вытянутым столом, словно на «Тайной вечере» да Винчи сидели восемь человек: семеро мужчин и одна белокурая женщина. Женщина — в центре стола, по правую руку от нее четверо вельмож, по левую — еще трое. Она показалась мне знакомой.
Все они сидели на фоне еще одной картины, изображавшей какую-то грандиозную батальную сцену Петровских времен. Только вот баталия… Я был готов поклясться, что художник изобразил магическую битву.
По столу, за которым заседали женщина и вельможи, были разбросаны какие-то серебряные предметы. Сначала мне показалось, что посуда, но, приглядевшись, я увидел элементы… оружия.
— Очень странное полотно, — сказал отец.
— Это фотография очень важной картины, — пояснила Шереметева. — В натуральную величину она гораздо больше, так что здесь не разобрать всех деталей. Но главных героев, думаю, вы узнаете.
— Это императрица Елизавета Петровна? — удивленно спросил Андрей.
— Да, Романов. Это дочь Петра Великого, последняя носительница сильной крови. И ее советники. Именно с этой картины все и началось…
Глава 12
Первым делом я уставился на Андрея — как и мои родители. Уж кто-кто, а сын фактического главы государства должен был что-то знать.
Но Андрей явно видел эту картину впервые. Сейчас кузен казался совершенно сбитым с толку. Почему же отец, сам Федор Николаевич, ничего ему не рассказал?
— Прошу прощения, ваше превосходительство, но теперь я понимаю еще меньше, — озадаченно сказал матушка. — Что это за полотно?
— Лет пять назад мы нашли его в одном из флигелей Фонтанного дома. В тот момент я как раз отбывала отпуск в резиденции своего брата. Решила устроить уборку в неиспользуемых помещениях… Впрочем, это не относится к делу. И я нашла вот это, — Шереметева постучала пальцем по краю репродукции. — Картина была в ужасном состоянии, и поначалу брат даже не хотел ее восстанавливать. Не видел в ней художественной ценности.
Великая княгиня пожала плечами.
— Как по мне, вполне живописно вышло. Писать групповой портрет всегда сложно, тем более если на нем изображена и императрица…
— Почему вы сказали, что с этой картины все началось, Лариса Георгиевна? — отец уставился на бывшую начальницу. — Как она вообще связана с предметом обсуждений?
Шереметева лишь мельком на него взглянула.
— Эта картина — своего рода шифр. Она дала начало моим изысканиям. И раз здесь собрались почти все, кто связан либо со Спецкорпусом, либо с императором, полагаю, я имею право разглашать итоги своих поисков. Тем более что инициатором создания корпуса выступила я. Этот проект занял у меня несколько лет, прежде чем я пришла к великому князю с предложением.
А вот это было интересно. До этого мне думалось, что Спецкорпус наспех организовали, когда в регионе начали появляться первые заметные Искажения. Но, судя по всему, все было иначе.
Моя будущая начальница залпом допила кофе и, отложив книгу на край стола, подалась вперед.
— На обороте картины была надпись: «Собрание Тайного Его императорского величества Петра Алексеевича ордена Святого Феодора Стратилата», — пояснила Шереметева. — Тогда я знатно удивилась — подобных орденов я не знала и ничего не слышала о тайных обществах сего имени.
Княжна Марина нахмурилась.
— Святого Феодора Стратилата почитают как победителя чудовищ и защитника рода человеческого. По преданию, этот святой одолел страшного змея, пожиравшего людей и скот…
Мы с Андреем переглянулись.
— Что ж, сегодня мы видели не змея, но все равно это можно с уверенностью назвать чудовищем…
— Ага, а нас с натяжкой можно назвать его защитниками.
Матушка тряхнула головой.
— Подождите, пожалуйста, — она уставилась на Шереметеву. — Вы что, хотите сказать, что все эти люди на картине…
— Состояли в некоем тайном ордене борцов с тварями, что вылезают из аномалий, — кивнула генерал-лейтенант. — По крайней мере, это моя гипотеза.
— Вероятно, гипотеза имеет под собой основания, — отозвалась Марина. — Твари существуют, теперь это доподлинно известно. Но только почему до нас не дошли сведения? Это же… восемнадцатый век, а не глубокая древность.
Шереметева поднялась с места и подхватила свои пожитки.
— У меня есть предположение, — сказала она. — Полагаю, вам лучше увидеть результаты моих исследований лично в более подходящем для этого месте. Мне придется просить вас проследовать вместе со мной в Михайловский замок.
Мы с Андреем поднялись первыми.
— Едем немедленно!
* * *
Мы быстро расселись по автомобилям. Делегация получилась эффектная: кортеж из модернизированного военного джипа, гербового дворцового лимузина и парочки наших ретро-любимчиков отца и матушки. Это бы никого не удивило, устрой мы подобный автопробег у Мариинского театра или ресторана «Медведь».
Но все это оказалось на парковке мрачного Михайловского замка, когда часы пробили полночь. Впрочем, гарнизон Шереметевой, казалось, уже вообще ничем нельзя было удивить.
— Однако, вечер перестает быть томным, — улыбнулся кузен Андрей, когда мы
