и смотрел утренние новости по маленькому телевизору, а рядом сидели и стояли дальнобойщики в клетчатых рубашках, чей завтрак занимал целых три тарелки.
Мне было здесь не место. Закусочная служила всего лишь остановкой для проезжающих. Для тех, на кого Купер никак не мог повлиять, кого он не мог прибрать к рукам. Я видел, как они смотрят на меня – здоровенные парни, намазывающие ложкой на тост сбитое сливочное масло, макающие блинчики в сироп, засыпающие в набитый рот яичный порошок. Эти парни знали – здесь не то место, где можно насладиться едой не торопясь. Надо скорее мчаться дальше, чтобы не стать похожими на худющую официантку за стойкой, с жидкими рыжими волосами, сухими прядями обрамлявшими безжизненное лицо, или на мальчишку-поваренка у плиты, что вытирал со лба пот обмотанной вокруг руки тряпкой, которая при ближайшем рассмотрении оказывалась окровавленным бинтом. Чтобы не стать такими, как я.
Доев, я бросил на стойку рядом с тарелкой двадцатку и ушел. Ушел, чувствуя на себе взгляды водителей-дальнобойщиков. Прохладный ветерок, ворвавшийся в открытую дверь, напомнил им о дороге, о собачьем пакете 6, о грузовике, который скоро умчит их отсюда в дальнюю даль. Угольно-черная ночь поглотила меня, еще одну заблудшую душу.
Участок тоже встретил меня тишиной. Я был там единственным детективом; какой-то парень маялся за стойкой регистрации, да усталого вида женщина, которую я никогда прежде не видел, разговаривала по телефону и листала журнал.
Я тяжело опустился в кресло, отстегнул кобуру и положил ее рядом со своим кофе. Будь у меня шляпа, я бы прикрыл ею лицо и уснул. Стрелка на часах приближалась к восьми. Я устал и никак не мог понять, почему не остался дома, в постели.
Думаю, он наблюдал за участком. Или за мной. Не прошло и минуты, как мой телефон зазвонил. Номер не определился.
Я ответил:
– Ливайн.
– Рано встаете, детектив. Саймон.
– Я не в настроении, – сразу предупредил я. – Так что говори быстрее.
– Хорошо. Хочу кое-что за услугу.
– Придумал наконец-то, чего хочешь?
– О, я всегда знал, чего хочу. Мне просто нужно было убедиться, что оно у вас есть.
Я уже собрался было поставить его на место, но потом почему-то решил дослушать.
– Отдашь мне эти фотографии, тогда и поговорим.
– Я хочу, чтобы Кевин Фостер был официально признан виновным в убийстве Келли Скотт. И я хочу, чтобы дело было закрыто.
– Почему тебя так интересует убийство Келли Скотт?
– Потому что ее убил я.
– И вот теперь решил сознаться.
Саймон коротко рассмеялся.
– Я и не ожидал, что вы поверите мне на слово, детектив.
Внезапно раздались шаги. Вошли двое парней в форме – они что-то обсуждали – и сели за ближайший стол.
Я отвернулся от них и понизил голос.
– Выкладывай, Саймон. Некоторым из нас предстоит настоящая полицейская работа.
– У вас на столе посылка.
Я взглянул на кипу бумаг и, зажав телефон между плечом и ухом, порылся в ящике для входящих запросов. Наконец я нашел то, что искал: на маленьком конверте из плотной бумаги черной ручкой от руки было написано мое имя. Я еще раз взглянул на парней в форме, потом вскрыл конверт и вытряхнул содержимое.
Это были серебряные часики.
Маленькие, на тонком ремешке.
Женские.
– Это что, шутка?
– Если только злая.
– Они могут быть чьи угодно.
– Томас, пожалуйста. На них есть гравировка.
Я перевернул часы. Так и есть, гравировка.
Келли, с днем рождения, люблю, Гэри.
Я сжал их в руке.
– Где ты это взял?
– Снял с ее запястья.
– Нет, ты этого не делал. Слышишь? Это не ты. Тебе их кто-то подсунул. Кто-то из моих? Скажи мне правду!
– Знаете, в чем ваша проблема? Вам хочется, чтобы все было просто. Мистер Фостер, я уверен, гораздо более подходящий подозреваемый, чем я. Или, может быть, мистер Хэдли. Домашнее насилие, а? Все лучше, чем какой-то бродяга, выбирающий девушек наугад. Но мир устроен иначе, Томас. Его невозможно загнать ни в какие рамки.
– Я тебя загоню… за решетку. – Слова вырвались слишком громко – на меня стали оборачиваться. Я набрал в грудь побольше воздуха и прошипел: – В Небраске есть смертная казнь, придурок, так что перестань морочить мне голову и скажи, где ты взял часы.
– Знаете, я уже начинаю от этого уставать. – Саймон театрально вздохнул. – Вам нужны фотографии или нет?
– Ладно. Предположим, я тебе верю. Почему ты ее убил? Ты неравнодушен к молодым женщинам? Мама не уделяла тебе в детстве достаточно внимания?
– А почему вы думаете, что я просто не вдохновился примером мистера Фостера?
– Так ты подражатель? Сколько еще девушек ты убил? И что ты делал с их глазами? Ты из тех психов, что любят собирать трофеи? Носишь снятое с тела ожерелье и воешь на луну?
– Томас, я что, кажусь вам сумасшедшим психопатом, который снимает со своих жертв кожу и носит ее вместо костюма?
Один из полицейских хлопнул другого по спине и направился к двери.
Уходя, он оглянулся на меня, и я дружески ему кивнул.
– Мне кажется, ты чертовски странный парень. – Я улыбнулся, делая вид, что разговариваю с приятелем. – Слышишь? Ты лжец. Ты просто ошибка, ты ничто. Иди ты к черту со своими часами. Я сам тебя найду и заберу у тебя фотографии.
Какое-то время Саймон молчал, а когда снова заговорил, то уже сдержанно и тихо.
– Томас, мне нужно, чтобы вы отнеслись к этому как к обмену. Кевин Фостер – убийца. Его смерть ни на ком не отразилась. Его никто не станет оплакивать.
– Ты же сам говоришь, что он невиновен.
– Но три убитые женщины говорят об обратном.
– Он отсидел за них свой срок. Это другое.
– Ох, детектив, с чего вы вдруг стали таким принципиальным? Так вот, позаботьтесь о том, чтобы виновным признали Фостера. Сделаете это, и фотографии исчезнут. И мы оба выйдем сухими из воды.
– Здесь никто не выходит из воды сухим, придурок. В этом вся соль этого места.
– До вас наконец-то начинает доходить.
– Я тебя найду.
– Черта с два, – фыркнул Саймон. – Даю вам время до конца дня, Томас. После этого я бы начал собирать вещички.
И все.
Тишина.
Глава 24
Я сидел так еще долго. Допил кофе, налил еще. Снова и снова вертел в руках часы, рассматривая их дюйм за дюймом, как будто в них крылся какой-то секрет.
Келли, с днем рождения, люблю, Гэри.
Досиделся я до того, что мне стало не по себе.
Даже странно, с чего бы? Разве это такая уж неожиданность, что Келли Скотт убил Саймон? На роль главного подозреваемого он подходит гораздо лучше, чем Кевин Фостер или Гэри Хэдли.
Может быть, на бумаге это выглядит не так убедительно, но поговори с ним, посмотри ему в глаза – и других аргументов не надо.
О моем появлении у дома Каттерсона Саймон даже не упомянул. Возможно, он и не знает. Дал мне время до конца дня. Не так уж и много, если я планирую проникнуть в дом и забрать те фото. Я вернулся мыслями во вчера, вспомнил ту улицу, где все было на виду. Соседа. Нашел в Интернете карту города, нашел улицу.
Ломиться туда в светлое время суток все-таки не хотелось. Слишком легко стать добычей для любопытных глаз. Я откинулся на спинку стула и еще раз обдумал
