Читаем без скачивания Пути пилигримов - Андрей Гнездилов

Поражение породило ревность в музыканте, и он легко уговорил третьего пажа стать на пути дипломата. Тайная дуэль — и под угрозой смерти избранник королевы вынужден бежать. Воин вскоре пал в бою, а музыкант всю жизнь искал двойника королевы, хоть малейшей черточкой напоминающего ее, но так и не смог найти замену. Никто из этих четверых не стал счастливым, но вся острота чувств, вся глубина переживаний была передана с такой силой, что изменила ход неслучившихся событий. Соната вобрала в себя и рассеяла все плохое. Музыкант сыграл свое произведение, предваряя шаги судьбы. Соперники музыканта согласно уступили ему первенство, а сама королева, со слезами на глазах, протянула ему букет алых роз в знак признания его таланта и своего выбора. НО Робер уже не нуждался в ее любви. Он открыл живой огонь в своей душе, который мог воплощаться в творчестве, и был счастлив этим. Высокое чувство сохранило и дружбу трех пажей, и любовь королевы. Возможно ли мечтать о большем? Служить Духу жизни, переступив через свои желания!

…Корнелий прижал свечу к своей груди. Она догорела. Он оперся на плечо девочки и сделал шаг.

«Домой!»— прошептал архивариус и внезапно очутился в своем жилище. Волшебная девочка превратилась в сверкающую огнями елку. Корнелий опустился в кресло, и его охватили радость и тепло. И нежный голосок, подобный журчанию ручья, прозвенел: «А что будет дальше?»

Помпея

У подножия Везувия раскинулся шумный Неаполь, полный жизни, забот, радости и печали; где-то в глубине этого муравейника солнечные улицы обрываются развалинами древней Помпеи. Разительный контраст современности и цветущих руин города с остановившимся сердцем! Он лежит в тени зеленого плюща, красных листьев дикого винограда, колючих кустов розы, серебряных крон олив, темных силуэтов пиний и кипарисов. Здесь царит кладбищенская тишина, и в пустынных улицах пугающим эхом разносятся шаги и голоса любопытных путешественников. Стройные колонны храмов, раскопанные стены мертвых домов, наезженные колеи, оставшиеся росписи фресок, мозаичные полы с великолепными рисунками, скульптуры. Все, все свидетельствует о трагедии последней ночи, вдруг оборвавшей жизнь Помпеи страшным извержением вулкана. Сколько тысяч людей было засыпано раскаленным пеплом! И только домашних животных не нашли в городе пытливые археологи. Предчувствуя катастрофу, они покинули обреченное место. Потом, когда все кончилось, стаи собак, кошек вернулись к ставшему кладбищем жилью. Кто знает, быть может, за века не исчез род этих животных, что населял Помпею в семьдесят девятом году нашей эры, и до сих пор находит себе приют среди раскопанных руин. Дикие псы опасны для одинокого путника, особенно в вечерние и ночные часы, и редко кто забредет в Помпею в это время. Но не только встреча с одичавшими животными или ядовитыми змеями грозит излишне беспечному. Места битв или больших трагедий хранят грозную атмосферу, и тайная угроза нависает над теми, кто проходит рядом с незримыми пропастями.

Тынис Линд, поэт и художник, случайно задержался в развалинах Помпеи. Обилие впечатлений, остывающий жар уходящего дня погрузили его в сон. Очнулся он в темноте сумерек и с трудом мог сообразить, где он находится и куда ему надо идти. Тынис хотел встать и тут услышал злобное рычание. С десяток бродячих собак сгрудились у входа в уютный дворик, где он прикорнул. Не слишком высокая стенка и маленькая калитка отделяли его от стаи. Одно неосторожное движение могло стоить жизни.

Прошел час, и огромная луна стала над горизонтом. Где-то раздались легкие шаги, нежный женский голос напевал грустную мелодию. Собаки отбежали в сторону и, словно вторя человеку, завыли. Еще несколько мгновений — и они рассеялись. Тынис, однако, не посмел выйти из своего убежища. Всю ночь он просидел во дворике не смыкая глаз. И странные превращения происходили перед ним — мертвый город оживал, наполнялся людьми, в домах появились огни, слышалась музыка, заклинания жрецов. Затем стало светать, но не на востоке, а на западе, будто солнце забыло свой путь. Сквозь дымку таинственные перламутровые лучи скользнули по лицу художника.

Опять он услышал легкие шаги и печальный мотив, похожий на рыдание. Стройная фигура девушки в тунике остановилась перед ним и протянула к нему руки.

— Путник, путник, — заговорил торопливый голос. — Меня ждет смерть в эту ночь. Помоги мне прожить мой последний день! Заклинаю тебя великим Зевсом и моей матерью Афродитой!

Одна половина ее лица была ослепительно прекрасной, подобно искусно выточенной из раковины камее, другая скрывалась под густой волной вьющихся волос и, словно необработанный мрамор, лишь намечала черты. Тынис молчал.

— Послушай меня, путник, подари мне всего лишь один день из многих дней твоей жизни. Никто вокруг не хочет поделиться со мной своим временем. Они будут тратить его на все что угодно — сон, еду, болтовню, — не понимая, что это последний день!

— Кто ты? — наконец спросил Тынис.

— Я — Помпея! — ответила девушка и улыбнулась. — Пойдем со мной. Я сделаю тебя сказочно богатым, хотя ты узнаешь, что цены у богатства нет. Ты станешь счастливым, потому что я подарю тебе свою любовь, но ночью ты все потеряешь. Ты переживешь день, который для всех станет концом, но может быть он откроет в тебе мудрость.

И Тынис Линд согласился. Реальный мир расступился перед ними, и они оказались в древнем храме. У подножия мраморной Афродиты стояли двое мужчин в богатых, вытканных золотом тогах. Один из них был император Корнелий Сулла, второй — его друг, Помпеус.

— Ты хочешь убедить меня, что твоя магия совершила чудо, Помпеус, — сказал император. — Докажи это!

— Что ж, охотно. Ты знаешь, что моя дочь была смертельно больна, лицо ее разъедала страшная опухоль, и она должна была умереть. Я долго трудился, чтобы сотворить зеркало снов. Поверишь ли, но мне пришлось спуститься в жерло Везувия, чтобы там, среди ядовитых испарений и газов, зачерпнуть раскаленной лавы для моего творения. На исходе года я принял снадобье, прочел заклинание и незримо проник на светлый Олимп. В этот день там собирались все боги на зов Зевса. Там была и Афродита. Своим зеркалом я поймал ее отражение, но увы — в последний момент она повернулась и в зеркале осталась лишь половина лица. Но мой шанс был исчерпан, я должен был бежать, чтобы не навлечь на себя гнев богов. Теперь я мог переместить душу моей дочери в тело, полученное из зеркала сновидений!

Он негромко позвал: «Помпея!», — и спутница Тыниса Линда выступила из-за статуи.

Потрясенный император склонил голову.

— Я восхищен тобой и твоей дочерью. Воистину я дарю тебе земли у Везувия, и ты можешь основать там город, а твоя дочь может занять трон рядом со мной!

— Я благодарен императору за награду и предложение, но мне кажется, что Помпея могла бы стать верховной жрицей храма Афродиты. Я не поручусь, что могучий Гефест, чьи кузницы в вулканах, не приревнует тебя к прекрасной деве, которая носит на себе отражение богини!

Император ничего не ответил.

Волна времени перевернула страницу в книге жизни. На узкой горной тропе император в золотых доспехах ждал Помпею. Она пришла на его зов, и прозрачное покрывало было накинуто на ее лицо.

— Ты знаешь, зачем я позвал тебя, Помпея, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Этот шаг откроет и для меня двери на Олимп!

— Ты тоже знаешь, Корнелий, что я лишь отражение бессмертных, похищенное моим отцом, и только смиренное служение Афродите сохраняет покой богов, но бойся прогневать их. Терпение Олимпа не безгранично.

Император ударил Помпею, и она полетела с обрыва вниз.

— Добейте ее, если она жива! — приказал Корнелий солдатам.

Внезапно земля содрогнулась, и над Везувием взмыло пламя с дымом. Страшный грохот потряс тишину дня. Люди пустились в бегство. Боги проснулись и только предупреждали о своем присутствии.

…Опять скачок времени. В амфитеатре славного города Помпеи собрались жители, чтобы увидеть казнь упрямых христиан. Их должны были пожрать голодные звери. Толпу несчастных выгнали на арену. Вслед за этим появились голодные львы. Внезапно вперед вышла фигура девушки в белом хитоне. Звери кинулись к ней, но она оказалась неуязвима. Львы сцепились друг с другом и в ярости терзали самих себя. По знаку наместника центурионы хотели накинуться на Помпею, но снова содрогнулась земля, и клуб дыма взвился над горой. С криком зрители вскочили на ноги.

— Афродита! Не трогайте ее, это богиня! Мы все погибнем!

Паническое бегство толпы завершило картину…

Снова и снова перелистывалось время, и каждый раз в истории города появлялась фигура волшебницы, вмешивающейся в события. То ее видели в Голубом гроте на Капри, где она танцевала, сбросив покровы, а серебряные зеркала на морском дне отражали ее стройное тело. То она участвовала в гонках колесниц, то в сражениях с врагами. То возглавляла таинственные мистерии, посвященные Афродите, от которых красота природы передавалась людям. То вдохновляла художников и поэтов, покровительствуя искусствам. Она то расцветала, то угасала, и ее славили и проклинали. Увы, изобилие располагало более к безделью и разврату, нежели к скромному трудолюбию и чистоте помыслов. И вот испытания и неудачи пришли на смену счастливым дням горожан. Несколько лет суровые ветры с севера губили урожай. Пиратство на море мешало торговле, варвары то и дело нарушали границу. Новая христианская религия путала привычный уклад жизни. Власти города, стараясь оправдаться в своей беспомощности, решили направить все недовольство толпы на Помпею. Ее объявили причиной недовольства богов: Афродита мстит за свое похищенное отражение, которым воспользовалась простая женщина Земли, и за свое бессмертие жрица платит душами жителей города, умирающих молодыми. Яд злобы и гнева, наконец, охватил весь город. Трибунал приговорил схватить Помпею и бросить в жерло Везувия.