стойки были параллельны, то мы бы находились плюс-минус в равных условиях и каждый работал бы с осторожностью, оставляя поле для маневра.
Таким образом, мой куйбышевский соперник сумел перехватить инициативу. Мне ничего не оставалось, как принять эти условия игры, поскольку я не успел вовремя сориентироваться в происходящем. Второй раунд остался за ним, и когда я подошел к канатам, где меня уже поджидал Григорий Семенович, во мне боролись сразу два чувства: жуткая досада, что не сумел распознать стратегию соперника, и злое желание переиграть его в решающем раунде.
— Мишаня, все нормально, — терпеливо внушал мне тренер на ухо. — Это бывает. Теперь ты уже знаешь, как он работает и на что делает упор. Подумай, что ты можешь ему противопоставить?
— Да я уже подумал, — немного раздраженно ответил я. Во мне самом тоже сидел точно такой же тренер, но не мог же я сказать об этом Григорию Семеновичу!
— Я и не сомневаюсь, — отозвался мой наставник. — Этот противник тебе по зубам, он хорош и крепок, но в нем нет ничего сверхъестественного. Поэтому ты сейчас все сможешь, парень! Давай!
И я дал. Я с самого начала третьего раунда решил для себя, что если уж этот куйбышевский кандидат в мастера так лихо блокирует меня с помощью контроля ступней, значит, в первую очередь нельзя позволять ему заполучить этот контроль. А дальше уж, как говорится, план покажет.
К моему облегчению, соперник не стал менять свою стратегию, принесшую ему успех до этого. По всей видимости, он решил, что однажды найденный удачный прием даст ему преимущество на все время боя. Что же, иногда действительно бывает и так, но только не в моем случае. Уж что я хорошо умею, так это быстро анализировать свои ошибки и извлекать из них полезные выводы.
Поэтому когда мой боксерский визави подошел ко мне и попытался поставить свою переднюю ногу на внешнюю сторону, пользуясь тем, что я как раз в этот момент на секунду отвел от него взгляд, я среагировал моментально. Несколько ударов — и вот уже не он, а я зашагнул на внешнюю сторону, вынудив его защищаться вместо нападения.
«Вот так, ничего, нормально», — удовлетворенно подумал я, глядя прямо ему в глаза, которые, казалось, отражали некоторую растерянность. «А ты как думал, друг мой ситный? Только ты умеешь атаковать? Сейчас еще посмотрим, как ты дальше у меня тут запляшешь!».
Я повторил серию джебов. Соперник, по обыкновению, пытался играть на каждом моем движении. Вот и сейчас он постарался, уклоняясь от моих джебов, сделать шаг вперед и вернуть себе контроль над ситуацией. Но не тут-то было! Не для того я перехватывал инициативу в бою, чтобы тут же отдавать ее обратно! Я решил воспользоваться тем, что основными рабочими у нас были разные руки: у меня левая, а у него — правая. В результате в тот самый момент, когда соперник попытался сделать решающий шаг вперед и одновременно нанести удар своей правой, он наткнулся на мой итоговый джеб левой рукой. Уж что-то, а это я точно умею делать очень хорошо. Уронить соперника джебом куда сложнее, чем крюком хуком или прямым, из-за того что движение было на противоходе, удара хватило, чтобы усадить соперника на пятую точку. Рефери тут же начал отсчёт, закончив его вместе с окончанием раунда.
— Победа по очкам! — услышал я окончательный вердикт как будто во сне. Есть! Победа! По очкам или не по очкам, а все-таки я сделал это!
Я посмотрел в сторону своего тренера. Григорий Семенович ликовал так, как будто речь шла о чемпионате мира и сейчас именно он, а не я, стоял на ринге с поднятой рукой победителя. Я хорошо понимал его состояние: ведь все это означало не только талант его ученика, но и то, что его педагогическая стратегия оказалась верной, что все усилия были вложены не зря! Я и сам много раз испытывал эти чувства в прошлой жизни, а вот теперь судьба дала мне снова испытать их с ученической стороны.
— Молодец, Мишка! — Григорий Семенович крепко обнял меня. — Я же говорил, ты можешь! Молоток! Очень правильно и хорошо отработал!
— Спасибо, Григорий Семенович, — произнес я. — Хорошо, что вовремя понял, как нужно было действовать.
— Да если бы ты сам себя не накручивал, то понял бы это сразу, — радостно отмахнулся тренер. — Ты же вышел весь какой-то смурной… уж не знаю, о чем ты там про себя размышлял, но это тебя здорово сбило с панталыку. Я поэтому тебе и сказал прямым текстом, что ты все можешь, что на самом деле достаточно было просто отбросить всякую ерунду в голове и трезво взглянуть на ситуацию!
Я прошел в коридор, и в следующую секунду ко мне подбежали пацаны.
— Мишаня, поздравляю! — схватил мою руку неизменный Сеня. — Я видел, как ты его сделал! Красиво! Я бы так не смог!
— Сможешь, Сеня, сможешь, — возразил я. — И не исключено, что даже прямо сегодня.
— Здорово ты его! — восхищенно произнес Лева. — Я вот стоял и думал — ты же ближе к концу просек, как он ногами работал, да?
— Ну, не без этого, конечно, — ответил я. На самом деле я понимал, чем вызван такой интерес Левы к работе ногами. Несмотря на удобную обувь, которую мне удалось ему подарить, он все-таки опасался, что едва начавшая заживать травма снова даст о себе знать прямо на ринге. По себе я знал, что такие вещи случаются, как правило, в самый неожиданный и неудобный момент. Ну что же, будем надеяться, что с Левой этого не произойдет, и свежедобытые боксерки позволят ему отработать свои выступления, что называется, без сучка без задоринки.
В общем, ребята поздравляли меня так, как будто я выиграл не бой, а весь чемпионат сразу. Еще бы: первый выход динамовца в рамках этого дня — и сразу победа! А вот мой соперник, похоже, переживал не самые приятные минуты в своей жизни. Во всяком случае, его расстроенное лицо говорило о том, что он скорее предпочел бы в этот момент провалиться под землю. Его, конечно, можно было понять: он-то был уверен, что стопроцентно подготовился к противостоянию, что изучил все возможные «подводные камни» от и до, и что выбрал единственную и беспроигрышную стратегию работы с левшой, которая просто-таки не может не принести ему
