— Кажется, милый, ты перешел на полное флотское довольствие? Интересно, кто тебя так щедро снабжает?
Игорь опять недовольно поморщился:
— Помимо тебя у меня немало друзей, и они тоже считают своим долгом кормить меня как на убой.
Наташа молча наблюдала, как Виктория пытается затолкать в холодильник принесенные фрукты, но от комментариев удержалась, справедливо полагая, что у нее еще будет время переложить все по-своему.
Виктория тем временем оставила в покое холодильник и повернулась к Наташе.
— Насколько я понимаю, вы — сиделка Игоря?
— Вы. правильно понимаете, но что из этого следует?
— А то. — Виктория с вызовом еще раз оглядела Наташу, и увиденное, вероятно, основательно испортило ей настроение. Голос ее не выдержал и сорвался на последнем слове: — А то, — повторила она более решительно, — что вы не командующий Тихоокеанским флотом, и поэтому ведите себя соответствующе со старшими по званию!
— Простите, что не удосужилась узнать ваше звание, — Игорь констатировал, что и здесь не обошлось без изрядной порции яда, — но прошу принять к сведению, — голос Наташи окончательно окреп, — окажись командующий в нашем отделении, он с первой же секунды станет подчиняться любому санитару в звании матроса. Причем обойдется без лишних амбиций…
— Виктория, оставь девочку в покое! — приказал Игорь своей разозленной подружке. — Она знает, что говорит!
Виктория, казалось, успокоилась и уселась на стул рядом с ним. Однако по сердитым взглядам, которые она то и дело бросала в сторону ширмы, Игорь понял: она вне себя от злости. Про себя он позлорадствовал: наконец-то его гонористой любовнице хотя и частично, но обломали рога.
— How is it going?[1]
Игорь понял, что Виктория подобным образом демонстрирует свое превосходство. Она с первого взгляда на сиделку почувствовала опасность и бросила все силы на упрочение своих позиций в сердце мужчины, которого втайне считала без пяти минут мужем.
— Oh, you see, I'm alive and kicking![2] — Игорь поддержал игру, наблюдая боковым зрением за Наташей.
Сиделка, взяв кружку с водой, принялась поливать цветы на подоконнике. Ни одна черточка не дрогнула на ее лице, когда Виктория перешла на английский. И он подумал, что, окажись на ее месте, ни за что не стерпел бы подобного унижения.
— Сивцов ничего не сказал about this blue-eyed sweetie?[3]
— Don't worry! She's too young and innocent[4]!
— Send her away, be so kind![5]
— It's impossible! She is rather careful and there aren't any reasons to take her away![6]
Виктории не понравился странный огонек, вспыхнувший в глазах Игоря, и она сменила тему.
— I'm not going to be satisfied with billing and cooing forever, you know![7] — Она кокетливо повела глазами и, склонившись к Игорю, ласково погладила его по щеке.
Игорь убрал ее руку и, недовольно покачав головой, показал глазами на сиделку. Наташа в это время протирала оконное стекло, но по тому, как напряглась ее спина, он понял, что последние слова Виктории не остались без внимания. Между тем его подруга продолжала ворковать как ни в чем не бывало:
— I'm always drooling for you especially now while you'r in your bed… — Она попыталась обнять Игоря. — Send the girl off immediately![8]
— Stop a minute, darling! I'm a bird-watcher only for this moment![9]
Отбиваясь от наскоков Виктории, Игорь продолжал наблюдать за Наташей. С самого начала их конспиративной беседы он подозревал, что его приятельница недооценила девчонку. Похоже, сиделка посмеивается над их секретами, по крайней мере его последняя реплика вызвала ехидную улыбку на покрасневшей девичьей физиономии.
— Давай поговорим о чем-нибудь более существенном, — предложил он уже по-русски. — Я слышал, ты отбываешь в командировку?
— К сожалению, на пару недель уезжаю в Москву. — Виктория положила руку ему на грудь и игриво улыбнулась. — Надеюсь, за это время у вас все будет о'кей, товарищ старший лейтенант! — Она проводила взглядом скрывшуюся за ширмой Наташу и перешла на шепот: — Объясни, на кой черт тут эта медсестра пасется? Небось шпионит за тобой, а вечерами строчит отчеты о веселом времяпрепровождении старшего лейтенанта Карташова?
— Не язви, Виктория! — отмахнулся от нее Игорь. — Девочка совершенно безобидна. Подать мне бульон да пару раз в день помочь мне умыть физиономию — вот и все ее обязанности.
— А в твою постель она не собирается себя подать? Что-то мне все это не совсем понятно. Слишком уж молода и, — тут Игорь понял, что в запале Виктория допустила оплошность, произнеся слово, которое раньше не сказала бы даже под угрозой расстрела, — красива! — Спохватившись, попробовала реабилитироваться: — Правда, сразу заметно, особо умом не блещет…
Игорь скептически посмотрел на взревновавшую подругу. Пришла пора поставить ее на место.
— Прости великодушно, дорогая, но, я смотрю, тебя тоже приставили ко мне, не иначе как следить за моей нравственностью? Запомни, со своими проблемами я привык справляться без чьей-либо помощи!
Виктория побледнела. Забывшись, она пыталась указывать человеку, которому прежде и слова поперек не смела сказать.
— Извини, — она наклонилась и коснулась его щеки губами. Никаких ответных движений не последовало. Виктория с недоумением посмотрела на мужчину, с которым встречалась дольше, чем все его прежние любовницы, вместе взятые, и которого так страстно мечтала прибрать к рукам, причем в самое ближайшее время.
Во взгляде Игоря сквозило безразличие. Но Виктория сделала вид, что все обстоит по-прежнему, а некоторая холодность вызвана, вероятно, закономерной слабостью после операции и дневным утомлением.
— Чао, милый! До встречи через полмесяца! — Она несело помахала ему рукой. — Постарайся только скорее освободить холодильник. Я наказала девочкам из своего отдела не оставлять тебя без внимания и периодически снабжать овощами и фруктами.
— Упаси Господи! — В волнении Игорь попытался приподняться на подушках, но неловко повернулся и громко охнул от боли в боку. — Избавь меня от своих подруг! — Он увидел, что Наташа спешит к нему на помощь, и, глядя исподлобья на Викторию, процедил сквозь зубы: — Я настоятельно тебя прошу уберечь меня от этих знойных вакханок!
Сиделка помогла ему сесть на постели. Виктория вздернула нос, повела плечом, всем свои видом выражая негодование.
— Подумаешь, не хочешь — не надо! Было бы предложено! — На мгновение она задержала взгляд на Наташе, поправлявшей подушки за спиной Игоря, скривила рот в презрительной усмешке. — Не там ищешь, дорогой!
Она послала ему воздушный поцелуй, демонстративно стянула с плеч накидку и, брезгливо удерживая ее двумя пальцами, покинула палату.
