Читаем без скачивания Леди Элизабет - Элисон Уэйр

— Да, сир, — слабо улыбнулась Екатерина и потянулась к графину.

Элизабет тряслась в карете по обледеневшей дороге, ведшей в Хэтфилд. Кэт скорбно сидела рядом.

— Жаль, что король дал нам так мало времени на сборы, — вздыхала Кэт, суетясь в комнате Элизабет и подгоняя горничных, паковавших вещи. — Нужно собрать все ваше имущество, дом не проветрили, и там наверняка холодно — нельзя же неделями жечь камины.

Элизабет не слушала, занятая своими мыслями. Ее изгнали из дворца. Изгнали… Страшные слова вновь и вновь звучали у нее в голове. Она едва замечала шевеливший кожаные занавески экипажа холодный ветер, не в силах забыть, что сказал король — и не только о том, что ее изгоняют из дворца. Он был непоколебимо уверен в вине ее матери и, хуже того, обвинял Анну в измене с пятью мужчинами, в том числе с ее собственным братом. Девочка ничего об этом не знала, полагая, что Анна якобы изменила королю лишь с одним мужчиной. Но с собственным братом? Как такое могло быть? При мысли об этом ей становилось дурно. Ведь делать такое со своим братом — наверняка очень-очень плохо? Да и с четырьмя другими не лучше. Неужели Анна была настолько порочна? Отец нимало не сомневался в ее виновности.

Казалось, тщательно выпестованный образ оболганной матери вот-вот рассыплется словно карточный домик. Этого Элизабет уже не могла вынести. Внезапно она почувствовала, что больше не может сдерживаться.

— Кэт, — молвила она, тоскливо глядя на гувернантку, — король… он сказал, что моя мама изменила ему с пятью мужчинами, в том числе с ее собственным братом.

Она замолчала, не в силах произнести больше ни слова. Кэт увидела отчаяние и муку во взгляде Элизабет. До сих пор она знала лишь, что ее подопечная чем-то оскорбила короля и тот отправил ее назад, в Хэтфилд, послав туда в подтверждение своих слов лорда Хертфорда. Большего Кэт вытянуть не удалось, а времени искать королеву не было, даже если бы у той имелось такое желание.

Но теперь все становилось яснее. Кэт обняла девочку за худые плечи:

— Успокойтесь, дитя мое. В этом действительно обвиняли вашу мать. Но, как я вам уже говорила, я уверена, что это неправда.

— Именно это я и сказала отцу, — всхлипнула Элизабет.

— Что? — ужаснулась Кэт.

— Я сказала, что она ни в чем не виновата, — объяснила Элизабет. — Я не говорила, что это твои слова. Он спросил, где я это услышала, и я сказала, что подслушала сплетни слуг.

Кэт, дрожа, опустилась на стул, чувствуя, как колотится ее сердце.

— Господи, у меня будут большие неприятности, если король узнает, что это я, — выдохнула она.

— Я знаю, — подхватила Элизабет. — И я пыталась тебя защитить. Он не стал настаивать, и тебе поэтому вряд ли что-то грозит. Но мне нужно знать, что случилось на самом деле, Кэт. Действительно нужно.

— Хорошо, но вы не должны никому и никогда говорить о том, что я вам сейчас расскажу, — предупредила Кэт. — Если только не хотите получить новую гувернантку.

Она явно не собиралась шутить.

— Обещаю, — поклялась Элизабет.

Кэт слегка расслабилась.

— Вашу мать обвинили в измене с пятью мужчинами, это правда, — начала она, — и одним из них был ее брат, лорд Рочфорд. Против него свидетельствовала его жена. Он никогда ее особо не любил, и она ревновала его за естественную привязанность к сестре. Полагаю, она сделала это назло, после того как мастер Кромвель предложил ей взятку. Конечно, о ней щедро позаботились, когда все закончилось. Остальные обвиняемые, за исключением одного, были личными камердинерами короля, а пятым был Марк Смитон, придворный музыкант. Вот с ним вышел полный скандал, доложу я вам. Никто не понимал, как могла королева столь низко пасть, но на самом деле она едва его знала, и гордость не позволяла ей так унизиться. Поверьте, я говорила с теми, кто ее знал.

— То есть ты считаешь, что леди Рочфорд лгала? — спросила Элизабет, молясь, чтобы для сомнений не осталось места.

— Да, считаю, — мрачно ответила Кэт. — Мерзкая женщина. Она подстрекала к измене и Екатерину Говард, и за это ее казнили.

— Казнили? — ошеломленно переспросила Элизабет.

— Да, сразу после ее несчастной юной госпожи. Леди Рочфорд сошла с ума на допросах, и королю пришлось издать специальный парламентский закон, позволяющий ему казнить сумасшедших. Но говорят, она выглядела вполне в здравом уме, когда шла на плаху. На мой взгляд, она получила, что заслуживала, за лжесвидетельство против ее несчастного мужа и вашей матери.

— А из-за этого не было большого скандала? — поинтересовалась Элизабет. — Я хочу сказать — из-за вещей, в которых леди Рочфорд обвиняла мою маму?

Она не могла выговорить яснее.

— Некоторые делали вид, будто потрясены до глубины души, но большинство, по-моему, просто не поверило. Судя по всему, мастер Кромвель хватался за любую возможность, чтобы избавиться от королевы Анны. Что касается обвинений в заговоре против короля — это полнейшая чушь. Она… как бы это сказать?.. была не слишком популярна, а без защиты со стороны короля враги готовы были ее свергнуть. Так зачем же ей было расправляться с собственным покровителем? Полная глупость, совершенно ей не свойственная.

— Значит, ты считаешь, что все обвинения против нее были ложью?

— Да, миледи, да, — кивнула Кэт. — Четверо обвиняемых настаивали на ее и своей невиновности до самого конца. Сознался лишь Марк Смитон, но наверняка под пытками.

— Пытками? — вздрогнув, воскликнула Элизабет. Она знала, что такое пытки.

Кэт ответила не сразу. Элизабет была еще слишком юна. Готова ли она услышать жестокие подробности того, что, как говаривали, случилось в доме мастера Кромвеля?

— Мастер Кромвель подверг его пыткам, — осторожно сказала Кэт. — Говорят, боль была так сильна, что он готов был сказать что угодно, лишь бы все кончилось.

— Что с ним сделали? — Элизабет была сама не своя от ужаса.

— Ему обвязали глаза веревкой с узлами и стали ее затягивать, — ответила Кэт, надеясь, что ее подопечная выдержит.

— О несчастный, — промолвила Элизабет, испытав легкую тошноту. — Неудивительно, что он заговорил. Я бы тоже заговорила.

— Ваша мать заявила на суде о своей невиновности перед Богом, — продолжала Кэт. — Что я еще могу сказать? Они просто воспользовались возможностью от нее избавиться. Полагаю, у мастера Кромвеля имелись на то свои причины, но мне они совершенно непонятны. Элизабет, вы не должны сомневаться, что ваша мать была прекрасной женщиной и очень любила вас. Храните память о ней, дитя мое, но научитесь скрывать свои чувства. Говорить о ней так, как вы держали речь перед королем, неразумно и опасно, и мы уже за это поплатились. Но не забывайте — нас могли наказать куда строже.

— Обещаю, Кэт, — сказала Элизабет, почувствовав себя намного лучше. — Я больше никогда не упомяну ее имени ни перед кем, кроме тебя.

— Миледи, прибыл курьер! У него для вас новости!

Уже наступило лето, и король, невзирая на хворь и больные ноги, отправился в Булонь сражаться с французами. Элизабет давно ждала королевского гонца. Услышав зов Кэт, она сбежала по лестнице и схватила свернутый пергамент, который прибывший вручил ей без особых церемоний.

Она томилась в изгнании уже несколько долгих месяцев. Кэт докладывала королеве о ее хорошем поведении, подчеркивая прилежание и послушание девочки, и Екатерина пыталась за нее вступиться, но от короля не было ни слова.

Элизабет мнилось, что она изнемогает и чахнет, не в силах вынести тягот вынужденной ссылки, и не сможет больше жить без покровительства отца.

«Я пыталась как могла, — думала она. — Я прилежно училась — мастер Гриндал говорит, что не знал лучшей ученицы, — и старалась безупречно себя вести. Почему же отец ничего не отвечает? Он что, меня больше не любит? Неужели я лишилась его любви навсегда?»

Жизнь в тени королевской немилости утратила для девочки всякий смысл, словно ее лишили самого солнца.

Однажды, когда она уныло сидела в кресле у окна и барабанила пальцами по деревянной обшивке, к ней подошла Кэт.

— Ну, хватит, — живо сказала она. — Не тратьте время впустую. Если нечем заняться, найдите себе книгу.

Элизабет подняла на нее полный тоски взгляд.

— Не смотрите на меня так! — раздраженно бросила Кэт. — Вы сами виноваты, дитя мое. Возможно, теперь вы научитесь как следует думать, прежде чем что-либо говорить в присутствии короля. Даже людям поумнее не удавалось так легко отделаться, и радуйтесь, что мы обе здесь, а не в Тауэре.

— Может, мне написать отцу и попросить у него прощения? Вдруг он все же позовет меня назад, и все наладится. Я так хочу, чтобы все снова стало хорошо!

— Не спешите, — посоветовала Кэт. — Ваш отец сейчас во Франции и занят войной. Подождите, пока он не вернется. Может, тогда он будет в ином расположении духа, особенно если Бог пошлет ему великие победы.