Читаем без скачивания Леди Элизабет - Элисон Уэйр

— Встань, дочь моя, — молвил король. — Прости, что не разрешал тебе прийти. Мне не хотелось, чтобы ты видела меня столь низко павшим.

Он страдальчески пошевелился в кресле, вздрогнув от боли, пронзившей голень.

— Кость никуда не годится, — скривился он. — Она докучает мне с тех пор, как много лет назад меня угораздило сверзиться с лошади. И хуже того, эти никудышные доктора убеждают меня ограничиваться в еде. Они говорят, будто я слишком растолстел. Ты тоже так думаешь, Бесси?

— Нет, сир, — ответила Элизабет. — Я не зашла бы в своих мыслях так далеко.

— Вот и я сказал этим мошенникам, что они зашли слишком далеко! Ха! Ты прямо вся в отца, да, Бесси?

Элизабет улыбнулась. Ей нравилось, когда отец называл ее Бесси и смеялся с ней вместе. Она знала, что он ее любит, и переполнялась блаженным ощущением счастья и безопасности.

— Не волнуйся, — молвил король. — Через пару дней я снова буду на ногах, здоровый как лошадь. А пока присядь и расскажи, чему ты в последнее время училась.

— Я изучала Цицерона, — гордо заявила Элизабет.

— Appetitus rationi pareat — можешь перевести?

— Да, сэр. Пусть желаниями правит разум.

— Хорошее изречение, — сказал он.

Пожалуй, ему самому стоило следовать тому же принципу, когда он добивался расположения ее матери, не задумываясь о последствиях своей безрассудной страсти. Впрочем, тогда он был моложе и считал себя непобедимым образчиком силы и мужественности. «А теперь, — печально подумал он, — я лишь преждевременно состарившаяся развалина. Да хранит меня Бог, пока не повзрослеет мой маленький сын».

— Saepe ne utile quidem est scire quid futurum sic, — грустно процитировал король.

Элизабет неуверенно взглянула на него.

— Это мне тоже перевести, сэр? — нерешительно спросила она.

— Да-да. — Генрих вымученно улыбнулся.

— Часто, — сказала девочка, тщательно подбирая слова, — нет пользы знать, что будет потом.

— Еще один трюизм, — заметил король, — и, увы, столь же верный. Цицерон знал, что говорил.

— Мне особенно нравится другое высказывание, — сказала Элизабет. — Semper eadem — всегда одно и то же. Надеюсь, всегда будет одно и то же, и я всегда буду любить вас, королеву и моего брата-принца.

— Рад слышать, что ты столь предана долгу, дитя мое, — ответил Генрих, простирая руку, отягощенную многими перстнями, и гладя девочку по плечу. — Мне очень понравился твой подарок королеве. Сшей мне такой же ночной колпак. — Глаза его озорно блеснули.

— Сэр, я вовсе не хотела вас обойти! — взволнованно возразила Элизабет. — Я просто хотела выразить свое почтение королеве за ее доброту.

— Я просто пошутил, Бесси! — улыбнулся Генрих, посверкивая заплывшими жиром голубыми глазками. — Конечно, ты так и сделала, а я аплодирую твоему усердию, ибо знаю, что ты терпеть не можешь рукоделие!

В дверь постучали.

— Входи, Кейт! — крикнул король.

Явилась королева с серебряной чашей под крышкой.

— Эльберри, сэр, — сказала она, ставя чашу на столик возле кресла и подавая королю серебряную ложечку.

— Ты хорошая жена, Кейт, — улыбнулся он, жадно пробуя десерт.

— Что это, сэр? — поинтересовалась Элизабет, у которой от запаха потекли слюнки.

— Никогда не ела эльберри, Бесси? — спросил король, протягивая ложку. — Что-то вроде хлебного пудинга с фруктами. Попробуй.

— Вкусно, — сказала девочка.

Ее приводило в трепет столь близкое общение с отцом на домашний манер, так как обычно королевская трапеза превращалась в торжественную церемонию.

— Съешь еще ложку, — предложил король.

— Кушайте сами, сэр, вам нужно укрепить силы, — возразила Екатерина.

Она грациозно прошла в другой конец комнаты, разгладила покрывало и взбила подушки.

— Вот видишь, как со мной обращаются, Бесси, — посетовал Генрих. — Твоя добрая мачеха, похоже, забыла, кто я такой.

— Простите, сэр, я вовсе не хотела! — воскликнула Екатерина.

— Знаю, Кейт, — улыбнулся тот. — Успокойся, я просто пошутил. А теперь помоги мне подняться — пойду прилягу. Элизабет, можешь доесть.

Отдав ей ложку, он попытался привстать в кресле, схватившись за подлокотники.

— Плохо, — прохрипел он, снова садясь. — Сил нет.

— Позвать камердинеров, сир? — озабоченно спросила королева.

— Нет, Кейт, не стоит их беспокоить. Им незачем видеть меня таким. Элизабет, можешь идти. Налегай на Цицерона — он еще не раз тебя вознаградит.

Проглотив остатки эльберри, Элизабет присела в реверансе и выскользнула из комнаты.

— Думаю, у нас есть повод гордиться юной леди, — сказал Генрих Екатерине, когда за девочкой закрылась дверь. — Мы еще сделаем из нее доктора!

Улыбнувшись, Екатерина подала ему кубок с вином.

— Мэри тоже изменилась к лучшему, — продолжал он. — Твое общество пошло ей на пользу, Кейт.

— Если позволите сказать, сэр, Мэри давно пора замуж. Если бы вы сумели найти ей мужа… Ей уже двадцать восемь, и она тоскует по замужеству и детям.

Генрих нахмурился:

— Я уже думал об этом — обсуждал варианты, вел переговоры… Боюсь, ее статус незаконнорожденной закрывает ей путь к королевскому союзу, но пока не нашлось придворного, которому я мог бы предложить ее руку. Но я буду помнить.

— Ваше величество, вы, как всегда, заботитесь о ваших детях, — заметила Екатерина, садясь рядом и берясь за шитье.

— Мне хотелось поговорить с тобой наедине, Кейт, — поколебавшись, угрюмо молвил король. — Должен выйти новый закон о престолонаследии, учитывающий наш брак и прочее. Мои советники сочли это разумным.

Он не стал говорить ей, что те настояли на обеспечении престолонаследия в любом случае, ибо опасались, что принц умрет от детской болезни, как часто случалось с детьми. «Они считают, что я долго не протяну, — подумал король, — хотя и не осмеливаются высказать этого вслух, ибо предсказывать смерть короля — высшая степень измены».

Генрих глубоко вздохнул. То, что он собирался сказать Екатерине, крайне унижало его самого, но иного выхода не оставалось.

— Закон ссылается на то, что наш союз может быть благословлен рождением детей, — сказал он. — Не бойся, я на это не рассчитываю. Я не сумел стать тебе хорошим мужем и вряд ли смогу в будущем.

Глаза Екатерины наполнились слезами. Она догадывалась, чего стоили ему подобные слова.

— Конечно же сможете, сэр, — поспешно возразила она. — Просто сейчас вы больны и вам не хватает сил. Но если ваше выздоровление затянется — что ж, я буду счастлива тем, что есть.

Король грустно улыбнулся и погладил ее по руке.

— У меня никогда не было столь милой моему сердцу жены, как ты, Кейт, — тихо сказал он. — Ты свет очей моих, опора моей старости. Я и мои дети во многом тебе благодарны. И ты наверняка рада будешь узнать, что, когда новый закон вступит в силу, Мэри и Элизабет вновь займут место в очереди на трон после Эдварда.

Миловидное лицо королевы осветилось радостью.

— О сэр, вы прекрасно понимаете, что это значит для них обеих.

— Я намерен передать трон моим наследникам, — продолжал Генрих, — а не королеве Шотландии, внучке моей сестры Маргарет. Ее я предназначаю в жены Эдварду, и ни один шотландец от Джедборо до Инвернесса не сможет мне помешать. Шотландия будет моей, и короны объединятся.

— Не означает ли это войну? — осведомилась Екатерина.

— Возможно, — мрачно ответил Генрих. — Но поживем — увидим. Пока же я намерен предоставить моим дочерям право на трон после Эдварда, а вслед за ними — наследникам моей сестры Марии, Брэндонам и Греям. Но до этого никогда не дойдет. Эдвард женится, и у него будут дети, и я могу даже найти мужа для Мэри. — Он улыбнулся жене. — И для Элизабет тоже, если Бог дарует мне столь долгие годы.

— Элизабет рассказывает всем подряд, что никогда не выйдет замуж, — поделилась секретом Екатерина.

— Девичья скромность, да? — усмехнулся Генрих. — Вполне ей подобает. Но она передумает через несколько лет, когда припрет!

— Сир! — покраснела его жена. — Ради всего святого! Серьезно, милорд, похоже, она уже все для себя решила.

— Ну, тогда я решу по-другому, — рассмеялся король. — Она еще слишком мала, чтобы разбираться в этом. Пусть подрастет. Замужество — естественное состояние женщины. Погоди, пока ей не понравится какой-нибудь мужлан!

Королева улыбнулась.

— Что касается дочерей вашего величества, — молвила она, — значит ли это, что их восстановят в законных правах на престол?

Король нахмурился:

— Нет, Кейт. Иначе я непременно разворошу змеиное гнездо. Они обе — плод незаконных союзов, и я не отменю решений, которые уже принял. Но я король, и, если бы мне захотелось надеть на шест свою шляпу и объявить его моим наследником, я в полном праве так поступить. И потому я могу сделать наследницами своих дочерей, пусть даже незаконнорожденных.