подавила зевок.
— Есть ещё что-то, о чём мне стоит знать? — спросила я, нахмурившись.
— На прошлой неделе пропало несколько девушек. Мы не знаем мандраж ли это перед церемонией Вознесения, или же что-то происходит. Мы избегаем риска и не отдаляемся от ковена. В ковенах болтают о подозрительных событиях и о проблемах Гильдии. Пока у нас нет конкретных доказательств того, что эти девушки ушли по собственной воле, будем продолжать осторожничать.
Я моргнула, открыла и закрыла рот, покачав головой. Кто пропал? Почему никто даже не упомянул об этом? В сообщении, которое я получила от ковена, было сказано, что мне нужно возвращаться домой, коротко и ясно.
— Я так волновалась, и сама уже хотела ехать за тобой Магдалена. Уверена, старейшины предупредили тебя о возникших проблемах перед церемонией вознесения, — заявила мама.
— Нет, не предупредили. Просто написали приехать и больше ничего, — ответила я спокойным голосом, который удивил даже меня, потому что я далека от спокойствия.
— Об этом не очень хочется рассказывать, — утешительно произнесла Кендра и положила руку мне на плечо, чувствуя мою внутреннюю панику. В том, что мы близнецы, были скрытые преимущества — чувства, понимание того, почему другой поступил, так или иначе, и наш личный маленький секрет. В отличие от других, я могла чувствовать сестру. Будто часть её жила во мне и наоборот. Мама говорила, что это было потому, что мы однояйцевые, и ближе всех остальных близнецов в человеческом мире. Мне не хватало Кендры и её близости. Она единственная, кому мне не нужно ничего объяснять, потому что она всё чувствовала, так же как и я.
— Ведьмы не уезжают из дома, особенно учитывая, что церемония так скоро, — заметила я.
— Но ты уехала, — тихо возразила мама, и в её голосе слышалась горечь, которую она не смогла скрыть. Скорее всего, мне просто казалось, что мама не была против моего отъезда. Может я слышала от неё лишь то, что хотела.
— Я не перед церемонией уехала, и сожалею об этом. Но ни в одном из местных колледжей не было нужного, и сейчас мой отъезд уже не кажется такой плохой идеей. Я планирую спасти магазин, даже если придётся флиртовать с самим дьяволом, ради этого.
Глава 12
Я вошла в клуб «Хаос» почти в пять вечера, ещё рано, так что народу было немного, но я знала, что скоро тут будет не протолкнуться. И я вот точно не скучала по громкой музыке. Не поймите меня неправильно, мне нравится музыка и даже громкая, но такую громкость выносить тяжело.
Прошлой ночью я составила список, что нужно сделать — он оказался длиной с мою руку. Важного много, но в список не вошло прислуживание Лукьяну. Вчера я ходила к нему домой, после того как вернули электричество и машинка постирала вещи. Мама надоела ворчать про заверения в том, что Лукьян придёт на ужин, и я решилась сходить. Однако я хотела спросить его о магазине. Мне потребовалось несколько секунд набраться храбрости, чтобы постучать, и услышала эхо ударов в прихожей. Я стояла у двери, чувствуя себя идиоткой, когда какая-то женщина тихо спросила Лукьяна открывать ли дверь. Я слышала голоса, доносящиеся изнутри где-то слева, должно быть из гостиной. Ответ был:
— Не обращай внимания, и она уйдёт. — Он хотел, чтобы я ушла. Просто король противоречий.
Я была уже на полпути домой, разозлившись на его поведение, когда поняла, что так и держу одежду, которую не поленилась постирать. Ублюдок. Я развернулась к его крыльцу и бросила их в грязь.
Мудачьё.
Теперь придётся встретиться с Лукьяном, гнев стих, но гордость подняла голову.
Я взглянула на бар, где несколько посетителей заказывали напитки, другие искали место, где сесть. Мелькнуло несколько знакомых лиц, но ни одного из ковена, просто пару местных, и какие-то незнакомцы из города. Я направилась к бару, но не успела сделать даже трёх шагов, как меня остановил здоровяк с иссиня чёрными волосами и глазами, цвета неба после хорошего дождя. Руки у него перекаченные, а татуировки, казалось, украшали каждую видимую часть тела. Парень высокий не меньше ста восьмидесяти сантиметров, с квадратным подбородком, на котором была видна дневная щетина, так шедшая ему, и полными губами, растянутыми в сексуальную ухмылку.
— Босс ждёт тебя в своём кабинете, — объявил он. — Ты не услышала, что должна надеть, а стоило. Он не жалует тех, кто не слушает.
— Спорим, он привык, что все ему повинуются, и он всегда всё контролирует? — спросила я с улыбкой.
— Всегда. Он всегда всё контролирует, и большинство повинуется ему. Босс очень быстро наказывает ослушивающихся. Ты не повиновалась? Это как играть с огнём, мисс Фитц.
— Фитцджеральд, — поправила я.
— Как скажешь, Фитц, — ответил он, не утруждаясь сказать так, как я исправила.
Я улыбнулась и прикусила верхнюю губу, прищурившись на него. Обычно не он стоял у двери. Парня с пучком сегодня не было. Я скрестила руки на груди и одарила его улыбкой шире.
— Я не сотрудница, так что пусть забудет. И он не мой босс, кстати, так что я не стану следовать его приказам. Я не планирую задержаться дольше, чем нужно — это наказание. И что Лукьян сделает? Отшлёпает меня? — спросила я и выгнула бровь, ожидая ответа.
— Может. Тебе, кажется, не помешает порка, — заметил он, облизнув губы и скользнув взглядом по мне.
Я прошла мимо к лестнице, ведущей к офису Лукьяна, и кинула взгляд на танцпол, где под чувственную музыку танцевало несколько пар. Я начала осматривать клуб, пока не заметила Лукьяна, наблюдающего за мной из огромного окна в кабинете, которое больше не было односторонним, и едва не остановилась. Чёрта с два я покажу, что он хоть как-то на меня влиял. Не после вчерашнего бегства. Лукьян шикарно выглядел в тёмно-сером костюме со светло голубым галстуком, и этот костюм сто процентов такой же дорогой, как и тот, в котором Лукьян был на церемонии открытия. По крайней мере, у мужчины чертовски хороший вкус в одежде.
Я оторвала взгляд от его глаз и пошла дальше по лестнице и коридору, направляясь к кабинету. Остановившись перед дверью, я собрала в кучу рассеянные мысли и сделала глубокий, успокаивающий вдох. Мне нужна вся имеющаяся в запасе уверенность. Я чувствовала себя не в своей тарелке с момента возвращения домой, но сегодня собралась, и мне вновь комфортно в собственном теле. Возвращение ранило сильнее, чем я осознавала. Я не могла позволить себе дать слабину.
Постучав, я не стала ждать приглашения,
