360 километров в час. Разумеется, сейчас 360 — максимум, но после установки на нее «Одиссея» я надеялся, что мой «Эверест» сможет разгонять выше 650. Напомню, что очень добротная и быстрая вимана Бориса Егоровича, после переделки у графа Голицына, разгоняется всего до 580. Но это пока разговоры о будущем. А сейчас… Я прошелся по рубке, поднялся на верхнюю палубу и понял, что мне нравится здесь совершенно все: и сама планировка; и отделка, не броская, но очень добротная теплым деревом, изящными обрамлениями из бронзы, местами пластиком, похожим на слоновую кость. Еще больше меня радовала техническая часть, но разобраться с ней досконально я решил потом, во время полета. Ведь мой «Эверест» не мог соперничать в скорости с корветом «Орис» я пока не мог, и до Москвы у нас часов 6–7 полета. У меня были кое-какие идеи по переделке не только устройства согласования, но и замены кристаллов гривиса на более мощные и вот тогда… Тогда посмотрим, как поведет себя мой уже любимый «Эверест».
Устроившись в кресле пилота, я повернулся к Ольге и попросил:
— Оль, ты выбери какая из трех кают будет нашей. Я хочу, чтобы ты продумала, как ее можно обустроить так, чтобы тебе в ней нравилось и было во всем удобно.
— Есть, господин капитан! — шутливо отозвалась она.
— Ваше сиятельство, прошу, выделите место мне на время перелета. Не выспался в связи со сборами, — сказал Бабский все время вертевшийся за моей спиной. — Для меня это было так неожиданно, продолжил он. — Не думал, что вы остановите свой выбор на мне. Говорят, вы даже саму Бондареву не сразу взяли.
Я почувствовал, что он ждет ответа именно по штабс-капитану, и его каким-то образом эта тема волнует.
— Алексей Давыдович, а давай сразу на «ты»? Так проще, когда работаешь в одной команде, — я резко развернулся в пилотском кресле к нему, задержал взгляд на его больших, чуть выпученных глазах.
— Согласен! Там намного приятнее! Быть на «ты» с человеком, о котором ходят легенды, это почти самому стать легендой, — он как бы невпопад рассмеялся. — С Бондаревой вы тоже на «ты».
— А разве она особенная? Если не считать, что до последнего времени Наташа мой непосредственный начальник, то быть на «ты» мне с ней приятно. А начет места на вимане подойди к Ольге Борисовны — сейчас этим распоряжается она, — направил я и повернулся к коммуникатору. Пора было узнать последние новости по ситуации с храмами Артемиды и ее алтарями.
* * *
Опрос хозяйки кафе, где работала прежде Синди дал кое-какие результаты. Синди приезжала из района Уайтчепеле. Миссис Салливан это усвоила точно, потому как сокрушалась, что ее поломойка живет в том ужасном месте, которое любой приличный человек обходит стороной. Ни улицы, ни номера дома старуха, к сожалению, не знала, но одна из ее поварих призналась, будто слышала от самой Синди, что та говорила о лавке господина Макбретни, где Синди покупает продукты. И была вероятность, что эта лавка находится где-то поблизости от жилища этой шлюхи.
В отличие от Мишеля, Джозеф не сомневался, что их босса — господина Брайна Терри — убила именно Синди. Майкл на такое не способен, потому как он трус и слабак. Он относится к тому никчемному типу людей, которые не в состоянии постоять за свою жизнь, даже если у них в кармане будет «Cobra Willie» с полной обоймой, и будет грозить смерть, если немедленно не воспользоваться пистолетом, стреляя во врагов. А вот Сиди, хоть она конченая шлюха и мразь, вполне за себя способна постоять. Оставалось непонятным одно: почему она постояла за барона. Что у нее за интерес к нему и зачем ей такие большие проблемы? По глупости? Очень возможно. То, что Синди немного не в себе — это ни для кого ни секрет. Первоначальную мысль о ее связи с русскими сразу отклонил сам господин Батлер. Что в общем-то и правильно: русские не так глупы, чтобы связываться с подобной идиоткой.
Устроившись за рулем своего «Percheron», Джозеф Тайрон направился сразу к Уайтчепеле, тем более это было совсем недалеко и почти по пути к его дому, куда он собирался заехать на обед. Свернув на Ханз-роуд и промчавшись мимо Римских башен, он попытался сложить воедино ту информацию, что имел. Искать следовало прежде всего Синди: барон Милтон должен быть с ней — это ясно как день. Но личность этой шлюхи за сегодняшнее утро для него не только не прояснилась, но и обросла дополнительными загадками. Через приятеля из сыска Джозеф нарыл кое-какую информацию о Синди Стефанс. Оказывается, были подозрения, что она убила собственную сестру и ее мужа — людей довольно зажиточных. Это вполне могло объяснить происхождение тех дорогих побрякушек на Синди. Полиция рыться в этом деле особо не стала, потому как было мало улик, лишь смутные подозрения, и сама Синди куда-то исчезла, оставив свою жалкую квартиру под прохудившейся крышей на Листан-Стоун. Теперь проясняется, что мисс Стефанс обитает где-то Уайтчепеле — небольшом и очень гадком районе, где ее найти будет непросто, но зацепки уже есть. И он, Джозеф Тайрон, сможет выйти на след — не зря он отдал сыскному отделу семь лучших лет своей жизни.
Обо всем прояснившемся на данный момент Джозеф решил пока не сообщать Эндрю. Разумнее было попытаться самому найти эту суку и, конечно, Милтона. Если сможет, тогда это станет его личной большой заслугой, которую отметит господин Батлер. И поскольку после смерти Терри в темных кругах зрели перестановки, Джозеф вполне сможет рассчитывать на повышение.
В сам Уайтчепеле он заезжать не стал, подумав, что пока он будет бродить там и общаться с местными мерзавцами в поисках Синди, его новенький «Percheron» могут поцарапать, даже побить камнями ацтеки или индусы, которых здесь водилось немало. Он припарковал эрмимобиль у банка «Firm Confidence», кряхтя выполз из салона, застегнул сюртук на своем большом животе и направился в переулок, выходивший к первым грязовато-красным домам Уайтчепеле.
Следовало начать с простого — с поисков лавки Макбретни. Такая несложная задача в этом скверном месте решилась не сразу. Он опросил четверых, лишь потом какая-то старуха указала ему направо и сказала:
— Ищи Чиксан-стрит. Тут рядом. Как дойдешь, сворачивай направо и смотри на вывески. Или спроси там.
Джозеф направился в указанном направлении. Вскоре вышел на Чиксан-стрит и там едва не столкнувшись с каким-то местным мерзавцем, спросил:
—
