шло еще двое, в руке одно появился остробой. Выхватить свой семизарядный «Thomson» Джозеф не успел. Два дротика тихими шлепками вошли в его тело. Один в живот, погружаясь в огромный слой подкожного жира, второй в правую сторону груди — красное пятно тут же расплылось по белой рубашке.
— Вот так, карапуз! Не надо стрелять в Хораса, тем более в нашем районе! — с полным удовлетворением произнес парень в черных джанах и сдвинутой на бок кепке.
Его, как и еще одного, тоже державшего нож, Майкл видел еще вчера, возле дома мисс Стефанс.
Джозеф, рыча от боли, все-таки попытался вытащить пистолет, но его усилия тут же прервал чернявый — ацтек или полукровка, с желтоватыми, злыми глазами. Бесшумно как тень, он вырос из-за спины барона Милтона, в миг подскочил к Джозефу и наступил ему на руку. Затем сам неторопливо вытащил из кобуры «Thomson».
— Что он от тебя хотел, котенок? — обратился к Майклу, высокий худой, который стрелял с остробоя.
— Хотел… Хотел меня забрать… — Майкл заикался. Ему было очень трудно объяснить, что на самом деле от него хотел человек господина Батлера. Не пересказывать же сейчас всю жуткую историю его похищения из России!
— Это мы поняли! — рассмеялся Хорас.
— Я — парень Синди Шухер! — произнес Майкл, надеясь, что эти волшебные слова в самом деле спасут его от той участи, которая постигла господина Тайрона.
— Мы знаем. Ты — котенок Синди. Это мы поняли еще вчера. Ты нас боишься, что ли? — худощавый убрал за пояс остробой.
— Да, — дрогнувшим голосом признал барон Милтон.
— Это правильно. Нас здесь все боятся, — с сильным акцентом произнес длинноволосый парень с суровым лицом ацтека.
— Так зачем ты ему был нужен? — продолжил расспросы Хорас, с беспокойством поглядывая на распростертого на земле чужака. — Я бы подумал, что кроме Синди ты мало кому можешь потребоваться.
Все четверо разразились хохотом.
— Мы с Синди убили человека. Их человека, — Майкл кивнул на господина Тайрона, сам не понимая зачем он это сейчас сказал. Может от того, что в голове мелькнула и угасла глупая мысль, будто его слова произведут полезное для него впечатление. Может тогда эти крайне недобрые ребята примут его за своего.
— Врешь! — хохотнул Белз, до сих пор молчавший и потягивающий пиво из бутылки.
— Честно! Клянусь вам! Сама Синди Шухер подтвердит! — выпалил Майкл.
То ли от его слов, то ли от боли господин Тайрон зарычал. Зарычал так громко, что, пожалуй, его можно было услышать у лавки Макбретни.
— Эй, не надо здесь стоять! — решил Костлявый, закинул за ухо длинную прядь волос и распорядился: — Волоките его за забор.
— Волоки! — услышал Майкл голос за спиной, потом толчок в спину.
Барону пришлось подчиниться, взять господина Тайрона за левую ногу, кто-то взял за правую. Вместе они потянули в проулок, к дыре в заборе. Джозеф заорал. Заорал громко, понимая, что его вряд ли оставят в живых.
— Заткни этого ублюдка! — прикрикнул Костлявый на Чикуту, и ацтек со всей силы пнул пузатого ногой в бок.
Когда господина Тайрона затянули в кусты, положив прямо на кучку со свежим дерьмом, Костлявый достал нож, протянул Майклу и сказал с усмешкой:
— Перережь ему горло!
— Нет! Пожалуйста, господин! Нет! — барон Милтон попятился, обернувшись, готовый бежать.
— Давай, докажи, что ты не врешь! Ты же сказал, что убил человека! — настоял Хорас, вцепившись в сюртук Майкла. — Убей еще раз! Иначе мы тебе не поверим!
— Иначе мы перережем горло тебе! — ацтек тоже достал нож, холодно и зло сверкнул глазами.
Костлявый вложил нож в дрожащую руку Майкла.
* * *
Своя вимана, тем более такая, как «Эверест-8» имеет не только плюсы, но и минусы. Чтобы отправится на ней к Багряному дворцу мне пришлось ехать к посадочной площадке, что перед домом Ковалевских — «Эверест» дожидался там. Можно было бы его оставить на площадке, что на Родниковом съезде — идти до нее от моего дома всего 5 минут, но там места гораздо меньше для такой громады, как «Эверест». Поместиться то он поместится, однако будет сложно сесть виманам моих соседей. И наша стоянка, в отличие от той, что возле Ковалевских, неохраняемая.
Когда я взлетел, то тут же получил сообщение от Ольги:
«Елецкий, в чем дело⁈ Почему ты ко мне не зашел? И почему ты вообще тайком угнал нашу виману? Сам сказал, что она наша! Может я собиралась на ней лететь за новыми платьями к Демидовскому».
Конечно, последние слова Ольги Борисовны — это что-то вроде ее юмора, не всем понятного — у людей очень умных, таких как моя невеста юмор свой. И я ответил княгине в ее же духе:
«Ольга Борисовна, вас не учили правилам хорошего тона? Прежде, чем начать общение следует поздороваться», — мне стало смешно. Знаю, что эта подковырка ее точно заденет. Но разве слегка кусать друг друга — это не любовь? Скажу вам, это и есть самая настоящая любовь: поцелуи обязательно должны чередоваться укусами. И во время секса укусы тоже важны. Лично я от них ярче кончаю. — «А не зашел я по тем же очевидным причинам: побоялся, что вы заставите меня лететь в Демидовский за новыми платьями. Вот как чувствовал, что в вашем светлом уме смерчем гуляет такая идея. Поэтому поспешил занять виману — мне надо во дворец. Я и так припозднился, собирался к цесаревичу еще до обеда…» — тут я немного приврал, вернее недоговорил. Умолчал о том, что главная цель моего визита во дворец, вовсе не цесаревич, а ее императорское величество Глория. Чтобы увести внимание Ковалевской в нужную сторону, напомнил о предстоящем вояже в Лондон и консультациях с Денисом Филофеевичем. Консультации с ним меня действительно ожидали, но не раньше, чем придет последняя информация от наших агентов в Британии.
Когда я уже подлетал к центру столицы, эйхос призывно запищал. Я включил его и обнаружил сразу два сообщения. Одно от Ольги, которая после моего ответа так мило возмущалась, что я расхохотался. Мне даже стало жаль, что я не зашел к ней перед вылетом. Тут же поднес эйхос ко рту и сказал:
«Оль, я тебя люблю. Давай в самом деле вечером за платьями. И мерить ты их будешь в нашей каюте на 'Эвересте», — какое
