На глаза барона Милтона навернулись слезы. Рука с ножом жутко дрожала, и он никак не мог унять эту дрожь, становившуюся с каждой секундой все сильнее. На миг перед глазами всплыло тело господина Терри с размозженной головой. Неужели ему, барону Милтону, предстояло снова убить человека⁈ Снова убить! Если он сам выйдет живым из этой истории, то в кого он превратится⁈
Неожиданно Джозеф Тайрон начал смеяться. Смеялся так, что из груди его, пробитой дротиком, брызнула кровь, а Хорас вместе с индусом едва смогли удержать дергающегося от хохота толстяка.
— Майкл! — хрипло выдохнул он и плюнул кровью. — Сукин ублюдок! Жалкий гаденыш! Недоделанный баронишка! Как же глупо получается! — он оторвал голову от кучи дерьма, налипшего на его затылок, уставившись безумными бледно-голубыми глазами на барона Милтона: — Ты же должен был умереть еще вчера! Сечешь⁈ Ты должен! Знаешь, что Брайн приказал убить тебя⁈ Не знаешь? Он собирался поручить это Эндрю! Но Эндрю стал слишком ленив и поручил бы это мне! И вместо этого, ты, сученок, убиваешь Брайна и меня! Не мы тебя, а ты нас! Так не бывает! О, боги! Это очень смешно, боги! — глядя в небо он снова затрясся от смеха.
Его слова и все происходящее было столь идиотским, что засмеялся даже Костлявый, хотя он не слишком понимал, о чем речь и кто такой Брайн и Эндрю. Улыбки появились у всех. Хорас тоже хохотнул. Только Майкл стал еще бледнее. Ему казалось, что от смеха господина Тайрона он сойдет с ума.
— Режь, сученок! — Джозеф перестал смеяться также неожиданно как начал. Его бледные глаза полыхнули ожесточением. — Режь! Я буду приходить к тебе во сне! Каждую ночь! Клянусь, я утяну тебя в могилу с собой! Моя душа с острыми зубами — она перегрызет тебе горло!
— Режь! — сердито потребовал Чикуту. Острие его клинка уперлось под лопатку барона Милтона.
Майкл вздрогнул, прижал лезвие к толстому горлу Джозефа и медленно провел им, оставляя тонкий красный порез.
— Идиот! Сильнее режь! Мы не собираемся торчать тут до вечера! — разозлился Костлявый.
Майкл провел ножом по горлу господина Тайрона еще раз. Тот заорал, кровь обильно потекла из разреза.
— Тупой ублюдок! — выругался Чикуту. Схватил Майкла за запястье, и, управляя его рукой, заставил Майкла резко и сильно провести лезвием по горлу толстяка. Кровь хлынула во все стороны, забулькала от выводящего горлом воздуха. Джозеф Тайрон судорожно забился, захрипел, но тут же ослаб.
Наступила тишина. Она длилась секунд десять, но казалось целую вечность.
— Обыщи его, Чику, — распорядился Костлявый, кивнул на толстяка. Потом положил ладонь на плечо Милтона и спросил: — Так тебя звать Майкл и ты даже барон? Барон Майкл…
— Да, — сдавленно ответил тот, стараясь не смотреть на Джозефа, не смотреть на собственные руки, липкие от крови.
— Мы будем звать тебя Котенок. Котенок Майкл. А бароном пусть тебя величает Шухер. Считай, что ты принят в «Черные Кости». Ну, что там? — Костлявый повернулся к ацтеку, вытащившего из карманов их жертвы бумажник, блокнот и два запасных магазина к «Thomson».
— Да, вот… — Чикуту встал, морща нос от вони, раскрыл бумажник и протянул Костлявому.
— Я думал, он побогаче, — с разочарованием заметил Белз, когда Костявый извлек тонкую пачку купюр и начал делить. Каждому досталось по 220 фунтов.
— Это тебе. Ты же теперь наш и тоже в деле, — Костлявый протянул Майклу стофунтовку с ликом императора Чарльза. — И идемте отсюда — воняет.
— Это дело надо отметить. Котенок, ты слишком легко отделался. Ведь, согласись, если бы не мы, тебе конец, — выбравшись в проулок, Хорас повернулся к Майклу. — Ты знаешь, что толстяк искал Синди? Мне деньги предлагал, чтобы я сдал, где она живет! Думаю, искал он ее из-за тебя. Верно?
— Верно, — отозвался Майкл, его руки по-прежнему дрожали. Вдобавок, он не мог убрать их в карманы, потому как они были измазаны кровью.
— С тебя виски, Майкл! Три пузыря! Идем прямо сейчас к Макбретни! — предложил Белз.
— Лучше к Сезарии. Посидим нормально за столом. Денежки теперь же есть, — Чику глянул на Костлявого. Тот согласно кивнул.
— Парни, я не могу — меня Синди ждет. Синди Шухер, — произнес Майкл, едва ворочая языком. На него начала накатывать какая-то необъяснимая слабость. Хотелось сесть прямо здесь наземь и закрыть глаза, погружаясь в сон. Уснуть и проснуться в другом мире, где не было бы этого ужаса, в котором он оказался.
На его слова о Синди кто-то рассмеялся. Хорас толкнул его в плечо:
— Идем, идем. Или тебе жалко купить нам виски?
— Идем, — настоятельно сказал Костлявый, — доставая коробочку с сигаретами. Неторопливо прикурил и добавил. — Потом мы тебя отведем к мисс Шухер. Расскажем о твоем подвиге — пусть гордится.
* * *
Боги… они, конечно, подождут. Я не бросился сломя голову к храму на Гончарной, но неторопливо направился по длинному дворцовому коридору. Было даже искушение вернуться к Глории и объясниться с ней. Увы, нехорошо вышло, хотя в произошедшем не имелось ни капли моей вины. Ясно, что Арти со Светлоокой подстроили все это намеренно, это я понял по их довольным лицам. Не могу сказать, что небесные красавицы испортили мне настроение, но я чувствовал себя неловко.
Ладно, посмотрим, какой они мне сюрприз приготовили и зачем так срочно выдернули из покоев императрицы. А главное, как решился вопрос Артемиды с Перуном. Уж если храм на Гончарной снова принадлежит ей, то надо понимать, решился очень хорошо. Очень надеюсь, что Громовержец вернет моей возлюбленной все ее храмы, все до единого и больше никогда ему не придет на ум подобная глупость: пытаться сводить счеты с моей женщиной!
Когда я сбежал по ступеням дворца и направился к ожидавшему меня «Эвересту», запищал эйхос. Кто-то настойчиво добивался меня. Настойчиво, потому как я слышал звук пришедшего сообщения пару минут назад. Глория желает выразить свое возмущение?
Я отстегнул прибор, включил. Сообщение от мамы и Глории. Сначала включил первое. Раздался голос Елены Викторовны:
«Саш, мне боязно. Боязно за Майкла. Я уже говорила тебе, что вторую ночь толком не сплю. А сейчас в голове такие жуткие мысли ходят. Саш, вдруг его там убьют? Мне так страшно, что я даже Элизабет отправила сообщение. Спросила, нет ли у нее каких новостей. Элизабет молчит.
