то иные могут догадаться. Но это всего лишь предположение, — добавил Пересмешник.
Хм-м. А мысль интересная.
Я использовал магический взор и посмотрел на ожерелье в магическом спектре, и ничего нового там не увидел. На него была наложена какая-то магия, причем довольно сильная. Но я понятия не имел, что она делала.
Во всяком случае, с моей энергетической системой украшение было никак не связано.
— Возможно, — кивнул Жумельяк. — Если бы не было какой-то защиты, то все было бы слишком просто, — произнес он, смотря на мое ожерелье.
«Вот так вещи и обрастают мифами и легендами», — подумал я и усмехнулся про себя.
— В любом случае, пока оно на Люке и оно действительно ему принадлежит и выдано самим вождем, то проблем возникнуть не должно, — подытожил Жозе.
— Возможно. — Я пожал плечами, решив с ним не спорить.
И вообще странно, что Жумельяк заговорил об этом. До этого он не высказывал своего мнения относительно моего положения среди иных.
Неужели на него так сильно повлияло недавнее происшествие, где его чуть было не принесли в жертву?
Вероятно. Ведь его готовы были пустить под нож, в то время как меня самого иные защищали даже от иллерийцев, на которых, по идее, должны были работать.
Хотя в моей голове как-то сложно сочетались слова «иные» и «работать на иллерийцев».
— Хотя какие-либо планы строить пока слишком рано, — переключился на другую тему кардинальский сын.
— Это почему? — удивленно спросил Де’Жориньи.
— Потому что нам нужно спуститься в руины и достать оттуда то, что не удалось достать ни иным, ни иллерийским псам, — ответил ему Жумельяк.
— А, вот в чем дело, — усмехнулся здоровяк. — А что достать-то нужно?
— Этого я вам сказать не могу, — покачал головой Жозе.
— Ясно. — Маг земли усмехнулся.
Он явно не рассчитывал получить ответ на свой вопрос и спросил скорее для галочки, нежели его это вообще интересовало.
— В любом случае, пока мы здесь, вам нужно хорошо отдохнуть и набраться сил. Уверен, что у Рошфора припрятаны где-то здесь парочка бутылок вина, которым я обязательно вас угощу, но с одним условием, — произнес Жумельяк, смерив Жуля и Анри пристальным взглядом. — Не дебоширить и не напиваться! — сказал он. — Это ясно?
— А то! — ответил Де’Жориньи и сразу же расплылся в довольной улыбке.
— Разумеется, — кивнул лекарь.
— Вот и славно, — на лице Жозе появилась довольная улыбка. — А теперь отдыхать! Люк, это и вас касается! — произнес он и хлопнул меня по плечу. — Ну а меня ждут дела, — сказав это, он пошел в сторону Багрового палача, который разговаривал о чем-то с пленным.
«Интересно, о чем это они беседуют?» — подумал я. И сразу же начал усиливать с помощью магии свой слух.
Глава 12
Идальго Сервантес
Разговор с Багровым палачом
— Повезло тебе, пес, — усмехнулся Винсент, смотря на пленника взглядом, полным презрения.
— Возможно, — спокойно ответил Серебряный Змей. — Винсент, позвольте задать вам вопрос? — поинтересовался иллерийский офицер, смотря снизу вверх на Багрового палача, с семьей которого его семья воевала не одну сотню лет.
А все из-за козней, причем непонятно чьих. То ли это были иллерийцы, то ли галларийцы, а может и вообще, какая-то третья сторона, которая не хотела допустить возможного союза двух очень сильных держав.
В любом случае Сервантесы и Рошфоры враждовали и этого было не изменить. Также Идальго знал, что объяснить что-либо Багровому Палачу не получится. Он был очень упрямым и упертым человеком не знал, что существует такое слово, как компромисс.
— Не смей называть меня по имени! — ответил его собеседник и иллерийский офицер ощутил мощный магический импульс исходящий от Рошфора.
Насколько же сильно этот человек его ненавидит…
«Его лучше не злить», — подумал Серебряный Змей и кивнул.
— Прошу прощения, — произнёс он. Да это входило в противоречие с его гордостью, но сейчас главное было выжить любой ценой.
Если галларийские ублюдки спустятся в подземелье, то у него будет шанс сбежать, ведь в отличии от них он был там и знал все ужасы, происходящие там.
В том, что они все там полягут, идальго не сомневался. Раз они с иными не смогли, то им это не удастся и подавно. Даже с самим Багровым Палачом.
Но среди них была и темная лошадка. Этот молодой барон Кастельмор, вроде так остальные галларийские ублюдки его назвали, вызывал у Сервантеса какие-то странные чувства.
Хотя, было одно однозначное чувство. Серебряному Змею он точно не нравился и вызывал опасение.
— Какой у тебя вопрос? — тем временем спросил Винсент Рошфор, пока Идальго думал о молодом человеке, который не раз успел его удивить.
Особенно его поразили взаимоотношения барона и иных.
«Почему они его защищали? Откуда в столь юном возрасте он так хорошо знает язык дикарей? Кто такой Ло’Онг и что это значит?» — вопросов было очень много, а ответов нет.
— Кто этот молодой человек? — спросил Сервантес у Багрового Палача, кивнув на человека, стоящего рядом с двумя галларийцами одного из которых, он знал.
Если идальго не ошибался, то это был Пересмешник — человек, за которого в его стране была назначена столь высокая награда, что даже по меркам богатой семьи Сервантесов, она казалась огромной.
Багровый Палач повернулся и его взгляд изменился. В нем проявились такие эмоции, как злость и раздражение. И не удивительно, учитывая, что днём назад, этот человек приставил к его горлу нож.
Такое Рошфор вряд ли когда-нибудь простит…
— Барон Кастельмор, — меж тем, ответил Багровый Палач.
— Никогда не слышал этой фамилии, он не из семьи военных? — поинтересовался Сервантес.
— Это не твое дело, — Винсент смерил пленника презрительным взглядом.
Идальго выругался про себя. Его собеседник, точно ничего ему не скажет про таинственного барона, который имеет отношение к иным.
Больше Серебряный Змей ничего не стал спрашивать у Багрового палача, а спустя несколько минут, он и вовсе ушёл заниматься своими делами.
Сервантес проводил Рошфора взглядом и украдкой улыбнулся.
«Скорее бы вновь оказаться в руинах», — подумал идальго.
Странное, конечно желание, учитывая, что там произошло с иллерийским офицером и его солдатами, но Серебряный Змей не мог отказать себе в удовольствии посмотреть, как галларийские ублюдки, один за другим,
