колдун заимел личное могущество или заемную силу, ритуально прирезав достаточное количество людей, то троллеподобное чудовище с огромной вертикальной пастью, тянущейся к окончанию бочкообразной грудной клетки и мощными когтистыми руками, раздваивающимися в районе локтевого сустава, перемолет в фарш все на что он укажет, включительно до легкого бронетранспортера.
По три когтя на каждой лапе. Нижняя левая вцепляется в бедро пацаненка, выскочившего из здания. Верхняя левая впивается в низ спины, дробя тазовые кости, спинные позвонки и вываливая из раскуроченного брюха ленты кишок на выщербленный асфальт. Резкое движение и агонизирующее тело скрывается в глотке монстра, влажное чавканье, смятая кинжалами клыков в однородное месиво человечина спускается по противоречащему всем законам биологии пищеводу, где обретает вечный покой, расщепляясь на простейшие элементы, встраиваясь в структуру внеземного существа.
Мысль изловить одного гуга и проверить что будет при взаимодействии моего метаморфизма и его аномальной физиологии растворяется, когда дорожное покрытие пошло трещинами под весом отродья Кадафа. Дорога, способная выдержать груженную фуру, складывается вовнутрь, захлопываясь каменной росянкой-людоедом, скрывая квадратный силуэт гуга в пылевой завесе.
Хриплое клокотание уродца смешивается со свистящим рычанием.
Ажиотаж среди Призраков. Щелчки их хвостов практически заглушают лающий стрекот автоматных очередей и вопль боли четырехрукого гиганта. Из не успевшего осесть облака вылетают смазанные человекоподобные фигуры. Две руки, две ноги, одна голова и один хвост. Люди-ящеры. Блять. Тут скоро весь зоопарк в мутировавшем виде соберется. Фанатики реагируют моментально, уходя за спины призванных гастов, тощих, абсолютно лысых, буро-серых выблядков Древних богов, зарожденных в грязи пещер К"Ньяна с пугающе искривленными человеческими чертами на ассиметричных, лишенных лба и носа мордах, и открывая огонь из всех стволов, окатывая пришельцев волной твердого сплава на основе карбида вольфрама, заключенного в свинцовую рубашку, еще на подходе, но старый добрый 5,45 звонким рикошетом отскакивает от гладких темно-зеленых пластин чешуи.
Двухметровые ящерицы врубаются в неровный строй двухметровой же излюбленной закуски гугов. Фанаты затхлых склепов, канализационных катакомб и насквозь прогнившей мертвечины сливаются в первом же раунде. Ноль шансов на победу. Рептилии сильнее, быстрее и ловчее. Тусклый блеск когтей. Бугристая голова с выпуклыми белесыми глазами катится по земле, окропляя край бордюра черной кровью. Извращенная пародия на апперкот, труп со вскрытой грудной клеткой и вырванной сердечной мышцой оседает под ноги своему палачу. Чешуйчатый ассасин крутанулся на месте, тяжелым кнутом хвоста отрывая нижнюю челюсть и часть костной ткани верхней у следующего покойника. Вырвать шматок пульсирующей плоти, покоящейся на том месте, где у людей располагается кадык.
Они проходят сквозь гастов и шипованным кастетом дробят построения фанатиков.
Это было сильно. Без шуток, последние мгновения жизни первого культиста, отправившегося в вечность, запечатленные глазами наблюдателей - это достойная эпичного арта или драйвового клипа постановка. Человек, криво улыбается в оскаленную пасть прямоходящей игуаны-крокодила, которая через секунду вскроет его, как пакетик с кровью, от горла до паха. В глазах нет страха и сомнений, только незамутненная вера в своих богов. Автомат конвульсивно дергается в руках, лягая прикладом в плечо, изрыгая дульные вспышки, контрастно освещающие его лицо, и пороховой дым. Великолепный миг... после которого серпы когтей проделывают дугу сверху-вниз. Краем цепляет нижнюю челюсть, брызнув лоскутами заросшей щетиной кожи и осколками кости. Грудина, ребра, бронежилет, брюшной пресс - проходит, как через масло. Рептилию обдает кровью.
Что еще живет под Нью-Йорком? Или, если сформулировать вопрос правильнее, кто еще становится в очередь на пожирание пауками? Крысоловы не отсвечивают в конфликте, оставляя за собой роль безмолвных зрителей. Они проследят за хладнокровными, узнают где они гнездятся или куда собираются в последствии свалить, и тогда мы придем к ним в гости, всей своей трехтысячной компанией. Да, у них пуленепробиваемая шкура, но я не уверен, что тоже самое можно сказать про слизистые оболочки их желтых глаз с вертикальными зрачками, про щели ноздрей, про слуховые отверстия по бокам черепа, про ротовую полость и пищевод. Быть разорванным пауками изнутри... звучит, как довольно изощренный вид казни.
Я добрался до своего визави, из-за угла наблюдая за тем, как он вскрывает легковой автомобиль без какой-либо видимой причины, скорее всего из тяги к прекрасному - что может быть прекраснее бессмысленного разрушения? Экскаваторные ковши ладоней легко сминали металл, оглушительно скрежещущий в такт нечленораздельным яростным воплям, вылетающим из глотки... этого.
До гуга или рубки хвостатых с гастами по уровню устрашения оно не дотягивало. Что-то, когда-то бывшее человеком отдаленно походящее на Бэйна, Бича Готэма, но куда малогабаритнее. Супергерои и суперзлодеи давно стали частью массовой культуры и узнать нечто до боли напоминающее мелькающего по сводкам ЦРУ громилу с токсином, делающим из человека уберсолдата, не составляло особого труда. Подосланные к Индусу паучки нон-стопом снабжали Паутину информацией, касательно обстановки в Готэме, нигга имел определенные контакты там. Бэйн с приемным сыночком Джокера как раз недавно сбежал из Аркхэма. Что его прихлебатели забыли в Бруклине? Или это не они? На твари не было одежды, только бугры мышц без грамма подкожного жира, и вшитые в плоть металлические пластины, закрывающие пах, часть грудины, суставы и костяшки кулаков. Почти не было одежды - блядский пугаловский мешок прятал его морду, оставляя открытыми только мутные, налитые кровью глаза на выкате.
Я удивлен.
Вроде как, еще никто не смог повторить жижу Бэйна, даже предприимчивые ребятки из оборонки США, во всяком случае официально. Хотя, кто его знает, может уже давно пылится в архивах формула, но в ход ее не пускают по той же причине, почему бронекостюмы остались не у дел - дорого, куда дороже жизней взвода морпехов.
Я почувствовал... шевеление в своих венах.
Сросшийся с Паутиной симбионт ощутил в качке что-то родственное. В Псевдо-Бэйне не было другого симбионта, не было части другого симбионта и не было нерожденного ребенка другого симбионта. Карнаж-младший учуял подобие своей структуры, насквозь искусственной, ослабленной, ничтожной на фоне возможностей деда-Венома и своего прародителя, но такой... питательной, такой легкой в освоении.
Ай да Бэйн. Веном - яд. Спрятал на самом видном месте. Спер неудачную военную разработку и каким-то образом соединил ее с
