Читаем без скачивания Крестовый перевал - Сергей Зверев

Что я с успехом и делаю весь следующий день…

Наконец, звонит Серафима и сообщает об окончании канители с отчетом. И тут же, не отходя от кассы, интересуется:

— Что же ты не позвонил после тети Даши?

Приходится врать:

— Не получилось. Взял такси, назвал адрес, поехал… А на Чернышевской безнадежно увяз в пробке. В общем, когда рассосалось, заявляться к Дарье Семеновне было поздновато.

— Понятно. Хочешь, съездим вместе?

— Сегодня?

— Да. Когда закончу с работой.

— Ты еще спрашиваешь! Конечно, хочу!

Восемь вечера. Я заехал за Серафимой на своем стареньком «Опеле» и с ветерком везу ее в Заводской район. Девушка выглядит уставшей, но с удовольствием поддерживает разговор, шутит, улыбается.

Солнце висит над горизонтом, но жара спала; дорожные пробки потихоньку рассасываются. Самое время для поездки на другой конец города. Для того чтобы около полуночи совершить романтическое путешествие в обратном направлении…

Вот и знакомый дом. Оставляем машину, идем к подъезду, поднимаемся по ступенькам.

Дарья Семеновна обрадована гостям и одновременно расстроена.

— Уж и не знаю, что думать, — отворачиваясь, смахивает она слезу. — Он и раньше, бывало, пропадал на день-другой, но обязательно звонил. Или сам появлялся. А тут… Как в воду канул.

Проходим с Серафимой в комнату.

— И сколько же его нет?

— После обеда третьи сутки пошли…

Признаться, срок не впечатлил. Три дня для молодого шалопая — ничто. Лупит водочку с друзьями на рыбалке. Или махнул с Иркой на берег Черного моря. А забывчивость и безразличие к близким — так это для Юркиной эгоистичности обычное дело.

Приобняв пожилую женщину, Серафима успокаивает ее, а мне незаметно делает знак: звони!

В двадцатый раз набираю Юркин номер…

Глухо. «Абонент выключен или находится вне зоны обслуживания…»

Развожу руками:

— Дарья Семеновна, а номерочка той худенькой девушки, что была у него в гостях, у вас, случаем, нет?

— Ирины-то? Нет, конечно. Зачем мне номера всех его знакомых?…

— Жаль. Через нее получилось бы найти быстрее.

— Покопайся, Павел, у него в комнате. Я пробовала, но вижу-то плохо.

Не вопрос. Поищем.

В комнате младшего Ткача все без изменений, за исключением нескольких штрихов, свидетельствующих о поспешных сборах. На спинке кресла висят шорты с футболкой, на полу у раздвинутого дивана разбросаны домашние сланцы.

Стою посередине, осматриваюсь.

Сыщик из меня никудышный, поэтому стараюсь заранее определить объекты поисков. Где Юрка хранит номера телефонов закадычных друзей и подруг? И хранит ли он их вообще? Сейчас ведь вся необходимая информация умещается в памяти мобилы. А мобила, конечно же, в кармане хозяина.

За размышлениями замечаю слегка выдвинутый средний ящик письменного стола. Подхожу, тяну за ручку и начинаю детальный обыск…

Учебники по программированию вперемешку с общими тетрадями. В тетрадях университетские лекции. В них я вряд ли найду нужные записи.

Нижний ящик до отказа забит компьютерными «кишками»: платы, винты, шлейфы… Это не то.

Содержимое верхнего ящика поначалу обрадовало. Множество разноцветных листочков, исписанных мелким почерком, пара блокнотов, вырезки из газет. Ну и всякая попутная дребедень: калькулятор, ручки, маркеры, линейки, степлер. Я воодушевляюсь и принимаюсь читать записи…

Однако скоро воодушевление угасает. Блокноты оказываются из времен Юркиных посиделок в зоне, а газетные вырезки касаются давних поисков работы. С каракулями на стикерсах приходится разбираться дольше. Результат ошеломляет, но желаемого результата не приносит. На всех листках изображены профили бородок от ключей или же какие-то механизмы, похожие на внутренности мудреных замков.

— Вот, зараза! Небось опять собирается что-нибудь спионерить!.. — В сердцах бросаю бумажный хлам обратно в ящик и вновь осматриваюсь вокруг.

В комнате остается единственное место, где Ткач-младший мог припрятать визитки или записную книжку. Этим местом является большой трехстворчатый шкаф.

Полки с аккуратно разложенными вещами внимания не привлекают. А вот висящая на плечиках верхняя одежда представляет интерес. Особенно ее карманы.

Слава богу! В одном из карманов натыкаюсь на объемный бумажник. Предвкушая скорую победу, раскрываю находку и невольно присвистываю от удивления. Бумажник буквально забит пластиковыми кредитными картами с названиями и логотипами различных коммерческих банков.

Перебираю их в надежде наткнуться на визитки. Черта с два! Ни одной! Вздохнув, расслабленно падаю в кресло…

Поискать информацию в ноутбуке? Положительный эффект затеи сомнителен — что-то я не слышал о традициях хранения координат друзей в компьютерных файлах. По крайней мере, с Юркиной феноменальной памятью это выглядит абсурдом.

Не видя других вариантов, легонько прикасаюсь к кнопке включения. Ноутбук оживает, идет загрузка…

— Упс-с, — морщусь, глядя на табличку, требующую ввода пароля. — Этого и следовало ожидать.

От безысходности вновь выдвигаю нижний ящик и копаюсь в разнообразном «железе»…

И вдруг удача — в дальнем углу прижат мордой к стенке старый пыльный мобильник. Пытаюсь оживить находку.

Глухо. Либо сдох аккумулятор, либо сам аппарат реанимации не подлежит. Не найдя ничего похожего на зарядное устройство, решаю конфисковать телефон для проведения дальнейшего расследования. А иначе не останется ни одной ниточки, ведущей к нашему безбашенному молодому человеку.

— Нашел? — с надеждой встречает Серафима.

— Пусто. Ни записок, ни блокнотов.

— А в компьютере нет?

— Ноутбук заблокирован. Для входа требуется пароль.

Дарья Семеновна вздыхает.

— Садись, Паша, попей с нами чайку…

Романтического путешествия по ночному городу не получается.

Да, мы едем вдвоем с Серафимой по улицам, залитым мягким золотистым светом. Да, на часах полночь, из колонок льется ласкающий слух блюз, нам никто не мешает, и мы никуда не торопимся. Но… состояние Дарьи Семеновны произвело на нас гнетущее впечатление.

«Господи, — удивляюсь я, — старым людям так мало нужно от молодого поколения! Короткого звонка, десятка слов, минуты внимания. А мы подчас не хотим или не успеваем дать и этой малости. А потом и вовсе забывается…»

В Заводском районе автотранспорта мало, зато ближе к центру улицы и проспекты заполнены припозднившимися машинами. Миновав бойкий перекресток на Ильинской площади, сворачиваю на узкую Шелковичную. До улицы Пугачевской, где находится дом Серафимы, остается ехать несколько кварталов. Изредка поглядывая в зеркало заднего вида, сожалею о скорой разлуке…

И вдруг замечаю догоняющего нас мотоциклиста.

Парней, оседлавших резвый байк, двое; оба в темной одежде и в глухих шлемаках — точь-в-точь как стрелявший в таксиста тандем.

Догоняют очень быстро. На принятие решения у меня две-три секунды. Промедлю — парни окажутся вровень с моим «Опелем» и тогда…

Замечаю справа разрыв в газоне — въезд во двор незнакомой многоэтажки.

Торможу и одновременно резко выкручиваю руль.

Пересекаю тротуар под визг покрышек и отчаянные сигналы, доносящиеся сзади. Влетая во двор, торможу и оглядываюсь…

Повторить мой внезапный маневр мотоциклистам мешает поток легковушек, проносящихся дальше по улочке.

— Павел, что случилось?! — восклицает Серафима.

— Потом объясню. Держись крепче…

Я не в курсе, имеется ли у этого двора сквозной проезд, поэтому живенько — в два присеста — разворачиваюсь на крохотном пятачке и аккуратно подкрадываюсь тем же путем к выезду…

Руки-ноги напряжены. В любое мгновение я готов утопить в пол педаль газа и таранить наглых ребят вместе с опостылевшим мотоциклом.

Никого. В смысле движение по улице теплится, а мотоциклистов словно и не было.

Показалось? Опять сгущаю краски и исподволь жду подвоха?

Что ж… В таком случае саечка за испуг, товарищ подполковник.

— Паша, — нежно касается моей руки Серафима, — что случилось?

— Долго рассказывать.

— Ничего, я терпеливая, — настаивает она. — Рассказывай.

Выруливаю на проезжую часть, внимательно осматриваюсь по сторонам. Убедившись в отсутствии подозрительных рокеров, продолжаю движение и невзначай интересуюсь:

— У тебя есть хороший кофе?

— Ты же знаешь: я кофе не пью.

Хотел расстроиться. Не успел — Серафима делает легкий встречный реверанс:

— Зато имеется вкусный фитнес-чай.

— Ромашки с лютиками? Подойдет — я не привередливый.

Вот и Пугачевская. Темная сквозная арка. Широкий, забитый машинами двор.