Резко зазвонил телефон, и Келси подпрыгнула от неожиданности. Замерев на месте, она испуганно прислушивалась к голосу Джарреда, звучавшему поблизости, пока не сообразила, что это включился автоответчик. Выбежав из комнаты, Келси перегнулась через перила и стала прислушиваться. Звонила какая-то женщина. Вдруг Келси с удивлением узнала Нолу — да, это был ее характерный, чуть резковатый голос. Свекровь звонила сообщить, как она рада, что Келси вновь вернулась в их с Джарредом дом. Вздрагивая от каждого звука, Келси на цыпочках сбежала по лестнице и, не веря собственным ушам, уставилась на телефон. Но тут же раздался щелчок, и бесстрастный механический голос возвестил о конце сообщения.
Подхватив с пола коробку, битком набитую одеждой, Келси помчалась вверх по лестнице. В комнате она не глядя бросила ее на кровать и понеслась в ванную. Хлопнула дверью и пустила горячую воду, до краев наполнив “двойную ванну”, которой они с Джарредом ни разу не пользовались вместе. Когда-то ей этого очень хотелось. Собственно говоря, она мечтала об этом с самого первого дня, когда еще только покупала ее. Но потом все изменилось, и к тому моменту как обстановка гостевых комнат была полностью закончена, у них с Джарредом почему-то все никак не находилось ни времени, ни желания принять ванну вдвоем.
Во второй раз телефон зазвонил как раз в тот момент, когда Келси с наслаждением опустилась в горячую воду.
— Надеюсь, Мистер Дог догадается взять трубку, — пробормотала она, закрывая глаза и постаравшись хоть на время отбросить все свои страхи и заботы.
— Не думаю, что она уже там, — проворчал Джарред, повесив трубку. Потом досадливо подвигал рукой и плечом — зажатые тугим гипсовым лубком, они казались огромными и неповоротливыми, и это его раздражало.
— А ты уверен, что она переедет уже сегодня? — спросил Уилл. Удобно устроившись в больничном кресле, он уперся локтями в колени, подпер голову кулаками и задумчиво разглядывал сводного брата.
— Совершенно уверен.
— Похоже, ты злишься.
— Да? — брюзгливо спросил Джарред, покосившись в его сторону. — Интересно, почему?
Почесав ухо, Уилл скорчил брату рожу.
— Послушай, не знаю, что ты задумал, но за меня можешь не беспокоиться. Единственное, что меня волнует, это ты. Я очень боюсь, что эта чертовка опять заморочит тебе голову и ты забудешь обо всем. А ведь тебе, как никому другому, должно быть известно, что она собой представляет. Ну а если у тебя отшибло память из-за того, что ты шмякнулся башкой об землю и теперь тебе требуется помощь, чтобы сложить все кусочки воедино, я буду рядом. Впрочем, как всегда, — уже серьезно добавил Уилл.
Первым желанием Джарреда было заступиться за Келси. Он уже открыл было рот, чтобы резко одернуть сводного брата, бросив ему в лицо, что он полностью доверяет Келси — куда больше, чем самому Уиллу, но тут же прикусил язык. Перед глазами вспыхнуло воспоминание — одиннадцатилетний Уилл, брошенный своей непутевой матерью, сиротливо жмется на крыльце их дома.
— Хватит с меня! Намучилась, и довольно. Не нужен он мне больше! — Это было первое, что услышал Джарред, когда, приоткрыв дверь, озадаченно уставился на этих двоих, стоявших на пороге. Ему показалось, что его хлестнули по лицу.
Смущенный, перепуганный до смерти Уилл молча переступал ногами в перепачканных грязью старых башмаках, словно сверкающее чистотой крыльцо роскошного дома Нолы обжигало ему подошвы. Мальчишка не поднимал глаз от земли. Он с самого начала был камнем преткновения между Джонатаном и Нолой — никому не нужный и не интересный, плод мимолетного увлечения Джонатана какой-то секретаршей из “Брайант индастриз” в те годы, когда тот еще стоял у кормила власти. Впрочем, Нола, пронюхав о случившемся, тут же настояла, чтобы мать Уилла немедленно вышвырнули на улицу. Женщину уволили, а Джонатан с тех пор часто ходил мрачнее тучи. Но до того солнечного воскресного вечера, когда они возникли на крыльце родительского дома, Джарред ни сном ни духом не подозревал, что у него есть сводный брат.
— Мы подыхаем с голоду, а вы тут обжираетесь икрой! — свирепо бросила женщина в лицо ничего не понимающему Джарреду. Уилл, все так же не отрывая глаз от земли, смущенно жался к матери. — Передай своему папаше, что Уилл теперь — его забота! Он хороший мальчик, но у меня нет денег, чтобы кормить его, так что я умываю руки.
Она будто выплюнула последние слова. Ошарашенный Джарред взглянул на Уилла. В то время Джарреду было около пятнадцати, и он сразу понял, что хотя Нола, может, и не могла считаться образцовой матерью, но даже она была далеко не такой бессердечной и черствой, как стоявшая перед ним женщина.
— Ладно, пошли, — бросил он Уиллу, нарочито небрежным кивком головы показывая, чтобы тот следовал за ним. Уилл беспрекословно двинулся следом, а Джарред молча захлопнул дверь за его спиной. Мать Уилла сразу же поспешила исчезнуть.
— Больше никто из них никогда ее не видел.
Конечно, трудно было рассчитывать на то, что Нола встретит незаконного отпрыска своего супруга с распростертыми объятиями. Уилл же, со своей стороны, казалось, был счастлив стать членом их семьи. Вслед за Джарредом он поступил в Вашингтонский университет, блестяще закончил его и стал правой рукой своего сводного брата, когда Джонатан передал тому бразды правления “Брайант индастриз”. Случилось это после того, как фирме с трудом удалось избежать финансового краха. На то, чтобы удержать компанию от банкротства, ушли последние силы Джонатана, и он, казалось, с радостью уступил место сыну.
Естественно, наследником компании всегда считался Джарред. Уилл прекрасно знал, что не может ни на что претендовать. Даже сейчас, когда он носил фамилию Брайантов, Уилл отдавал себе отчет, что не входит в число законных наследников Хьюго Брайанта. Так что, даже когда во главе “Брайант индастриз” встал его сводный брат, он по-прежнему оставался всего лишь одним из служащих фирмы. Эта тема не подлежала обсуждению — по крайней мере пока была жива Нола. Однако, повинуясь молчаливой просьбе отца, Джарред принял решение изменить это положение, как только подвернется удобный момент.
— О чем ты думаешь? — забеспокоился Уилл, с тревогой вглядываясь в лицо старшего брата. — Твои мысли явно где-то далеко.
— Думаю, что мне чертовски надоело тут торчать — чувствую себя не в своей тарелке. Жду не дождусь, когда выберусь отсюда.
— Ну уж нет, так я тебе и поверил. Ты думаешь о Келси. И тебе страшно не нравится, что я ей не верю. Это прямо написано у тебя на лице.
Джарред вовсе не собирался посвящать Уилла в свою тайну. Пусть и дальше считает, что он ничего не помнит. Тем более что он заранее настроен против Келси. А Джарреду меньше всего хотелось бы сейчас спорить с ним по этому поводу.
