гендерными стереотипами и победили
(Мария Бессмертная, 2020)
Бывшие рабы становятся первыми дрэг-квинс
«Взят негритянский притон. 13 мужчин, переодетых в женщин, были удивлены, когда их арестовали прямо во время ужина» — с такой новостью на первой полосе 13 апреля 1896 года вышла газета The Washington Post. Последовавшее за новостью громкое судебное дело, за которым следила вся Америка, стало историческим. С него началась новая глава в истории борьбы за права человека — теперь в число ее героев был вписан мужчина в женском платье и на каблуках, из наследия елизаветинских времен и театра кабуки превратившийся в один из символов движения по созданию толерантного гражданского общества. Это случилось благодаря главному фигуранту дела, организатору того самого «ужина», жителю Вашингтона Уильяму Дорси Суонну. Гомосексуал и бывший раб, Суонн был одним из первых, кто оценил политический потенциал дрэг-культуры: он надевал женскую одежду с вызовом — платье должно было подчеркивать его «неуместность». До суда Суонн в течение по крайней мере 15 лет устраивал в Вашингтоне тайные встречи — «маскарадные балы», в которых принимали участие такие же, как он, представители самых маргинализированных слоев американского общества. К Суонну на танцы и политические собрания в женских платьях ходили вчерашние рабы, ставшие слугами — посыльными, поварами, дворецкими — у элиты страны (ближайшим другом и любовником Суонна был, например, Пирс Лафайетт, до 1865-го бывший в собственности у первого и последнего вице-президента Конфедеративных Штатов Америки и будущего губернатора Джорджии Александра Гамильтона Стивенса). Ценности мира будущего, в котором расизм, сексизм, гомофобия порицаются, формировались в Вашингтоне, колыбели американской демократии, буквально на кухнях.
Мужчины, откровенно проявлявшие свою феминность, в Америке, только что пережившей Гражданскую войну, ожидаемо подвергались осуждению, но новостью, разумеется, не были. За 26 лет до ареста Суонна весь англоязычный мир следил за ходом другого, похожего дела: в 1870 году викторианский Лондон обсуждал дело Фредерика Парка и Эрнеста Болтона, двух актеров-любителей, которые в женском платье были арестованы у театра «Стрэнд». Друзья были известны в театральных кругах как комедийный дуэт Фанни и Стеллы, арестованы они были по подозрению в проституции и мужеложестве, а особым обстоятельством являлось то, что Болтон (Стелла) практически открыто сожительствовал с крестником премьер-министра Англии лордом Артуром Клинтоном. Одни из первых публично известных дрэг-квинс Англии, превративших свою любовь к женской одежде в профессию, были оправданы судом присяжных (юбка на мужчине была расценена как «мелкое хулиганство») и тут же стали известны — так же, как Суонн в Америке.
Между их делами, впрочем, была принципиальная разница. Суонн, в отличие от своих английских сестер, через неделю после суда осужденный за «содержание борделя» на десять месяцев тюрьмы (прокурор требовал срока в год, судья сокрушался, что не может изолировать «извращенца» от общества навсегда), публично попросил о помиловании президента США Гровера Кливленда и отказался признавать себя виновным. Тогда же в прессе впервые появилось понятие дрэг-квин — именно «королевой» называл себя Суонн. Ответа от президента он, разумеется, не получил, зато дрэг был впервые выведен в общественное поле. Следующий век дрэг-культура проведет на качелях: ее представители будут периодически уходить в подполье, признавать себя только частью индустрии развлечений, но в связке с оформившимся движением за права ЛГБТ-сообществ они осознают себя политической силой.
Дрэг-квинс вступают в эпоху модернизации
Процесс всеобщей эмансипации и технического прогресса, начавшийся во время Первой мировой войны, — массовый приход женщин в промышленность, законотворческие победы суфражисток в Англии и Америке, звуковой кинематограф, радиовещание и очередной пик урбанизации — не мог не повлиять на индустрию развлечений и популярную культуру. Всего за одно десятилетие после окончания Первой мировой и до начала Великой депрессии в США и прихода фашизма в Европу дрэг-квинс из изгоев превратились в настоящих знаменитостей — благодаря расцвету кабаре и кино. «Век джаза» в США, чьим летописцем стал Фрэнсис Скотт Фицджеральд, и «золотые двадцатые» Веймарской республики, подарившие миру Георга Гросса и Отто Дикса, требовали нового главного героя — им стала современная эмансипированная женщина (желательно с лицом как у Марлен Дитрих). Перевоплощаться в нее было значительно проще, чем в закованных в корсеты женщин XIX века. Мода на андрогинность не обошла и Советскую Россию времен Гражданской войны. В 1921 году в Петрограде на костюмированном представлении под названием «Мужская свадьба» было арестовано 95 человек, в числе которых были и самые известные женские имперсонаторы города.
Центрами дрэг-сцены в первой трети ХХ века были Париж, Берлин и Нью-Йорк. Именно там процветали кабаре и водевили, пока еще не полностью сметенные кино. Вечерние представления — прообразы современного стендапа — с обязательным участием кордебалета были неприкосновенной территорией лихорадочного гедонизма, свойственного эпохе. Дрэг-квинс были на этой территории главными жрицами. Все европейские звезды дрэга рано или поздно оказывались в США, где тут же начинали играть в кино: Джулиан Элтинг, известный под именем Миссис Монти, снимался с Рудольфом Валентино, секс-символом немого кино, и входил в список самых высокооплачиваемых актеров Голливуда, Джордж Педуззи (Кэрол Норман) выступал на Бродвее и с гастролями доехал до Южной Африки и Новой Зеландии, Эверетт Маккензи (Берт Савой) стал источником вдохновения для Мэй Уэст — первой голливудской дивы: она возьмет на вооружение избыточность дрэг-квинс, которых, конечно, в первую очередь интересовали не реальные женщины, а их гиперболизированный воображаемый образ. Всех дрэг-квинс 1910–1920-х роднило одно: никто из них публично не обсуждал свою сексуальную ориентацию. Не все они были гомосексуалами, но те, кто был, это скрывали. В Голливуде, еще не ставшем по-настоящему серьезным бизнесом и, как следствие, весьма консервативным предприятием, по этому вопросу, впрочем, уже тогда царило полное единодушие. Вызывающее поведение, которым должны славиться звезды (иначе кто будет ими интересоваться), не должно было выходить за жесткие рамки и каминг-аутов гомосексуалов не предполагало.
Реализацией политического потенциала дрэга занимались в этот момент в Нью-Йорке — дрэг-квинс сыграли серьезную роль в истории «Гарлемского ренессанса», который по времени совпал с «веком джаза». В Гарлеме, на тот момент исключительно афроамериканском районе, начиналась своя революция: с расовым, социальным и экономическим угнетением боролись с помощью искусства. На сцене театра «Аполло» играли Луи Армстронг и Дюк Эллингтон, читали свои тексты Джин Турмер и Ричард Райт, пела в мужском костюме Глэдис Бентли — одна из первых исполнительниц-кроссдрессеров. За десятилетие была создана новая культурная идентичность, причем дрэг-квинс и тут действовали очень продуманно. Ежегодные Гарлемские балы, на которых собирались все дрэг-квинс мира, были в первую очередь направлены на создание международного эмигрантского сообщества. Возросшая мобильность мира (буквальная) сопровождалась и социальной мобильностью — одной из лучших ее иллюстраций стал дрэг.
Дрэг-квинс уходят в подполье
Эйфория послевоенного времени закончилась в конце 20-х. В 1928 году в Италии Национальная фашистская партия стала единственной легальной партией страны. В августе 1929 года президент США Герберт Гувер заявил, что Америка «ближе к окончательной победе над бедностью, чем
