Читаем без скачивания Имидж напрокат - Дарья Донцова

Я взглянула на Борю – тот держал листок с распечатанным кадром с камеры, которую вывел из строя злоумышленник, на нем было увеличено изображение запястья хулигана и браслета с черепами.

– Изделие похоже на те, что сейчас на вас, – заметила я. – Может, тоже работа вашего приятеля? Сходная тематика и дизайн.

– Ничего общего, – возразил Борис. – И у Степана пока нет заказчиков. Он свою ювелирку дарит знакомым и просит носить, чтобы его рекламировать. Бижутерия Радченко из очень простого материала, с тем, что на фото, ее роднит только одно – в обоих случаях в качестве подвесок черепа. Никакие камни Степка не использует. Радченко мой друг, я взялся ему промоушен делать, но хорошо понимаю, манилья…

– Что такое манилья? – спросила Надежда.

Юноша снисходительно посмотрел на мать:

– В переводе с латыни manile означает ожерелье, но сейчас так называют и колье, и браслеты. Работы Степана пока сырые и не очень интересные, они вторичны, не оригинальны, а на снимке вещь другого сорта. Видите эмалевые вставки? В глазницах камушки, правда, неясно какие. А вот тут зубы волчьи торчат. Череп человеческий, а оскал хищника. Постойте! Сейчас…

Борис вытащил айфон и начал тыкать в экран пальцем.

– Дети вырастают и подавляют тебя своим интеллектом, – вздохнула Надежда. – Манилья, эмалевые вставки… Откуда он все это знает?

– Мамочка, я же учился на художественном факультете, – напомнил Боря, – у меня масса приятелей из мира искусства.

Косметолог села на стул.

– Лампа, у Боречки талант живописца, а еще он пишет стихи, но никак не может выбрать, по какой дороге пойти, что его больше манит, поэзия или живопись. Валера убеждает Борю заниматься стихосложением. Брат и сам не чужд литературы, сочиняет пьесу.

– Ага, десятый год подряд, – не отрываясь от телефона, съязвил парень, – по строчке в неделю выдает.

– Дорогой, ты же знаешь, у твоего дяди бизнес, огромная клиника в Москве. Где ему время на литературные труды взять? – мягко укорила сына Милова. – А мама считает, что внук должен подхватить знамя, уроненное ее отцом – мой дед иллюстрировал детские книги.

– Да, рисовал пионэров с горном в руке на фоне рассвета, – снова отпустил ехидное замечание Борис. – Я сто раз говорил, что не хочу быть художником!

– Но почему, дорогой? Ты писал прелестные акварели, – вздохнула Надежда, – в институте учился у самого Харитонова, получил прекрасное образование.

– Вуз ты мне выбрала, – с обидой произнес парень, – у меня были другие планы. Ну да, я неплохо работаю кистью, но не собираюсь тратить жизнь на мазню. Почему? Да потому, что бабушка спит и видит меня у мольберта, внук, по ее мнению, обязан пойти дорогой прадеда. Ну уж нет, должен же быть в нашей семье хоть один человек, который отказался плясать под дудку Галины Михайловны! Мама, хоть раз постарайся отказать ей!

– Зачем? – растерялась Надежда.

– Затем, что не следует во всем со своей матерью соглашаться, – отрезал сын. – Ты ведь только из-за нее не имеешь личной жизни. Любой нормальный мужик, сообразив, что с ним в постели окажется не только жена, но и теща, слиняет по-быстрому. А тот, кто остается, это Юрий Петрович. Тебе такой нужен? Нет!

Надежда покраснела.

– Боречка! Бабушка обожает тебя, она для тебя столько сделала! Она человек бескрайней доброты! Ну да, ее желание облагодетельствовать всех порой зашкаливает, и некоторым людям кажется назойливостью. Вот вчера мама, не подав вида, что у нее адски болит нога, пошла провожать Лампу до лифта. Так?

– Да, – кивнула я. – Просила ее остаться в машине, шофер ей сказал: «Давайте сам отведу вашу гостью», а она в ответ…

– «Хочется пройтись, весь день сидела», – договорила за меня Надежда. – Вот такой она человек. Это не стремление заставить кого-то подчиниться, а попытка сделать добро.

– На мой взгляд, это чистейшей воды манипуляция. И фиг я ей подчинюсь, – фыркнул Борис. – Вот, нашел! Браслет «Ласковые черепа», автор Никита Рязанцев.

– Тот самый? – оживилась Надя. – Знаменитый мастер.

– Да, – подтвердил Борис. – У вас, Лампа, хороший вкус. И с деньгами, видимо, неплохо, раз решили обратиться к этому ювелиру. Кстати, я ведь видел уже это украшение. Да, именно его…

– На ком? – быстро спросила я.

Борис спрятал телефон.

– Его носит одна из медсестер. Имени ее я не знаю, вроде в СПА-корпусе работает. Неприметная вообще-то тетка. Я еще удивился, когда браслет этот на ней заметил, и подумал: однако внешность обманчива, деревенская мадам – и креативное украшение. Или она не такая лапотная, как показаться хочет, или у нее любовник продвинутый.

Надежда спросила:

– Лампа, у вас есть дети?

– Дочка Киса, она ходит в садик, – сказала я, не уточнив, что не являюсь родной матерью ребенка.

– Ну, тогда у вас все впереди, – продолжала Милова. – Поверьте, едва девочке стукнет двенадцать, покоя не ждите. Борис прекрасный сын, но желание все сделать по-своему родилось раньше его. Вот вам пример. Набил себе наколку с именем любимой девушки, потом поругался с ней и решил удалить. И куда, думаете, пошел? В обычную клинику красоты. Дядя у него владеет медцентром, мать не самый плохой косметолог, а мальчик отправился убирать картинку в какой-то гадюшник. Ну и заработал заражение крови. Еле-еле его с того света вернули. Хорошо хоть, когда температура подскочила, у Боречки хватило ума сюда приехать, а не в приемный покой муниципальной больницы.

– Мама, ты видишь перед собой не мальчика, но мужа, – гордо заявил молодой человек. – Я сам способен решать свои проблемы.

– Рубец остался, – расстроилась Надежда, – теперь его шлифовать надо.

– Уверены, что браслет носила медсестра? – вернула я беседу в прежнее русло.

Боря засунул руки в карманы брюк.

– У меня фотографическая память. Картинка запечатлевается в уме и остается в чердаках мозга навсегда. В любой момент я могу ее вызвать.

– Надюша, рада вас видеть! – затараторила наконец-то появившаяся в холле Регина Львовна, подходя к нам. – Не желаете совершить небольшой моцион? Лампа, вижу, вы не скучали те пять минуточек, что я собиралась, беседовали с Надей и ее сыном. Добрый день, Боря.

Я украдкой глянула на часы – «пять минуточек» на самом деле растянулись почти на час.

– Пошли на прогулку, – поторопила Скоробогатова. – Надюша, Боречка, вы с нами?

– Очень хочу, но не могу, – отказалась Надежда, – скоро пациентка придет.

– А мне надо бабушке пирожки отнести, – с самым серьезным видом сказал Борис. – Мама напекла, в корзинку сложила. Нужно до ужина успеть, а путь неблизкий, через лес ведет.

Давным-давно забывшая сказку про Красную шапочку, Регина Львовна умилилась:

– Наденька, какой у вас заботливый сын! Прямо как мой Сеня, тот все для меня делает. Жаль, что вы не можете составить нам с Лампой компанию, но ничего не поделаешь. Я мать бизнесмена, который не первый год находится в списке Форбс, и отлично знаю, как важна работа. Ну, пошагали.

Регина Львовна направилась к выходу. Я протянула свою визитку Борису со словами:

– Если вспомните, кому из медсестер принадлежит браслет, или увидите эту девушку в корпусе, позвоните мне, пожалуйста. Это очень важно.

– Ладно, – согласился парень.

Я догнала Скоробогатову, и мы бодрым шагом двинулись по парку, беседуя о всякой ерунде. Регина Львовна прекрасно разбиралась в топографии сада и шла, уверенно сворачивая на боковые тропинки.

– Без вас я точно бы заблудилась, – заметила я.

– Надо ориентироваться по скамейкам, – объяснила Регина Львовна. – Проходите только мимо красных, поворачивать к желтым не стоит. Вот и пробиватель А-пять.

Я остановилась и увидела сооружение цвета взбесившейся пожарной машины.

– Сейчас отмечусь, – захлопотала Скоробогатова и всунула в прорезь на тумбе карточку. Послышался щелчок.

– Теперь возьмем конфетку, – по-детски обрадовалась Регина Львовна, наклоняясь и открывая ящик. – Какую желаете? Вишневую? Клубничную?

– Лучше лимонную, – попросила я.

– Она кислая, – предупредила дама, протягивая мне дешевый леденец. – Хорошо, что сегодня никто сюда мусор не запихнул. Ну и народ! Вон же урна стоит, так нет, кто-то додумался вчера грязный пакет внутрь положить.

Я насторожилась.

– Пакет?

Регина сдвинула брови.

– Да. Поражаюсь невоспитанности людей.

– На видео охраны нет никакого свертка, – брякнула я и прикусила язык.

Но Регина Львовна не удивилась моему замечанию.

– Да? И тем не менее мятый, отвратительного вида конверт лежал в ящике с конфетами. Я вчера два раза прошлась по красному маршруту. Начала часа в четыре, может, в полпятого, подошла к А-пять, взяла конфету, обежала кружок и снова здесь очутилась примерно минут сорок спустя. Снова за леденцом полезла. Фу… А на конфетах конверт. Дешевый, явный мусор. Вот же люди какие! Не нужно тебе письмо? Разорви и выброси. Я двумя пальцами его взяла и в урну отправила. Отвратительно!