Караван медленно продвигался вперед, оставляя позади бескрайние просторы канзасских прерий с деревьями, ручьями и красочными полевыми цветами. На заросших травой равнинах, расстилавшихся перед ними, не виднелось ни одного дерева, и земля казалась совсем чужой для переселенцев из лесистых восточных штатов.
Дэвид описал Платт-Ривер как грязную, мелкую и болотистую, но Мэгги даже не подозревала, насколько точны его слова. Шириной почти в две мили в том месте, где дорога подходила к реке, мутная илистая полоса, известная как река Платт, оказалась всего по колено глубиной. Люди рассказывали, что на дне реки встречаются водовороты с зыбучими песками, и течение в некоторых местах удивительно сильное. Узнав, что они не сразу начнут переходить реку, Мэгги с облегчением вздохнула. Это испытание она с удовольствием отложила бы.
Прошло всего немного больше месяца с отъезда из Индепенденса, а караван Фостера уже подходил к форту Керни, около южного берега реки. Форт состоял из двух угловых блокгаузов, порохового погреба, караульного и офицерских помещений, наблюдательной вышки и казарм. Кроме того, здесь находились почта с лавкой и несколько домов гражданских поселенцев. Крохотный оплот цивилизации привлекал фермеров и трапперов тем, что представлялся им чем-то вроде убежища для переселенцев, и неизвестное будущее казалось менее угрожающим. Они провели здесь два дня, пополняя запасы. Лошади были перекованы. Женщины лихорадочно стирали и пекли, а мужчины по вечерам устраивали попойки, не жалея денег на виски, щедро поставляемое приветливыми хозяевами лавки.
Это была их последняя ночь в форте Керни. Завтра они снова отправятся в путь, все глубже проникая в самое сердце незнакомой враждебной территории. Когда костры начали затухать, Морин отправилась к Сьюзен Бейкер, которая последнее время плохо себя чувствовала. Мэгги осталась укладывать детей.
Когда все затихло, Мэгги устроилась у огня и вытянула перед собой руки. Ладони настолько загрубели, что, садясь за шитье, она постоянно вытягивала из ткани крошечные ниточки. Но, по крайней мере, хоть волдырей стало меньше. Обожженная рука Морин зажила, и Морин предложила править мулами по очереди, но девушка отказалась. Хоть этим она сможет отплатить Морин за доброту.
Вздохнув, Мэгги налила себе кофе и, медленно прихлебывая, попыталась представить, сколько еще все это может продолжаться. Даже здесь, в форте Керни, она почти не видела Такера и сердилась на себя за то, что чувствует его отсутствие. Мужчина – любой мужчина – ничего не принесет ей, кроме бед. Зря она вообще начала доверять Такеру.
Однако сейчас девушка не могла отрицать, что тоскует по тому времени, когда сидела за ужином напротив него, а взгляд темных глаз провожал каждое ее движение… Как не хватает ей объятий этих сильных рук…
– Добрый вечер, Мэгги.
Девушка испуганно оглянулась и увидела Такера.
– Где мать? Уже спит?
– Нет…
Сердце лихорадочно забилось. Хоть бы он сел, чтобы не пришлось так высоко закидывать голову!
– Сьюзен неважно себя чувствует, и миссис Брениген решила посидеть с ней.
Сняв шляпу, Такер сел на табурет.
– Кофе еще остался?
Мэгги кивнула и налила ему кофе. Пальцы их на миг соприкоснулись. Словно удар молнии пронзил Мэгги, и ей страстно захотелось узнать, ощущает ли он то же самое. Но, тут же опомнившись, она отстранилась и стала искоса посматривать на пившего кофе Такера. Красноватые отблески умирающего пламени бросали странные тени на благородные очертания его лица.
На Такере была рубашка, которую так спешила дошить Морин. Он выглядел совсем другим, чем при первой встрече. Стройнее. Сильнее. И гораздо красивее, чем раньше.
Мэгги поспешно отвела глаза, злясь на себя и на свои неуместные мысли.
– Мэгги, нам надо поговорить.
Взгляды их встретились… Да-да, она хотела, но боялась этой минуты.
– Не уверен, что твой дядя объяснил, каковы наши намерения.
Их намерения. Она, конечно, права голоса не имеет. Мэгги изо всех сил старалась сдержаться.
– Он вообще почти ничего мне не сказал. Почему бы тебе не сделать это вместо него?
– Я взял на себя ответственность за вас с Рейчел, пока мы не сможем найти Маркуса Сэндерсона и точно узнать содержание завещания твоего отца. Твой дядя согласился позволить вам жить с нами в Бойсе, пока не отыщется мистер Сэндерсон.
– Понимаю.
– Плохо, если найти его не удастся. К сожалению, тогда у нас не будет законных прав воспрепятствовать дяде забрать вас на Восток. Но я сделаю все возможное, чтобы этого не произошло.
– Как благородно с вашей стороны, мистер Брениген. Уверена, что так оно и будет.
Кровь кипела в жилах девушки. Ей страстно хотелось спросить Такера, почему бы просто не отослать их назад и не покончить с этим, и объяснить ему, что фабрики ничего не стоят и он не разбогатеет, даже если женится на ней. И Мэгги не терпелось заявить, что ни один мужчина не станет ее хозяином и не посмеет больше никогда запугивать и угнетать ее.
Но вместо этого Мэгги медленно поднялась и зашагала прочь, бросив через плечо:
– Спокойной ночи!
– Мэгги! Подожди!
Девушка оглянулась. Такер встал, и девушка остро ощутила его напряженный взгляд, хотя в темноте не было видно его глаз.
– Ты многого не рассказала мне. Может, я сумел бы лучше помочь, если бы больше знал о тебе. Почему ты не поговоришь со мной, не скажешь правду?
Терпение девушки наконец лопнуло.
– Правду! – прошипела она, резко повернувшись к Такеру. – Ты желаешь услышать правду!
Шагнув ближе, она наклонилась над огнем.
– Ну так вот тебе правда! Ни ты, ни кто другой не помешает мне добраться до Орегона. Вы с моим дядюшкой можете строить любые планы, заключать любые соглашения, но мы не собираемся жить в Айдахо ни при каких обстоятельствах. Я не нуждаюсь в твоей помощи. Если даже мистер Сэндерсон не сумеет ничем нам помочь и если я даже неправа по поводу завещания папы, даже если мистер Сэндерсон умер, ничто, слышишь, ничто, ни на небе, ни на земле, не заставит меня вернуть Рейчел Сету Харрису. Я скорее умру.
Серые глаза Мэгги сверкали бешенством, но в ярости она была еще красивее. В эту минуту Такер забыл о том, как лгала Мэгги, чтобы попасть в караван, и что она оказалась племянницей Сета Харриса. Он почти не слышал и с трудом понимал ее гневные речи.
Такер одним прыжком обогнул костер, схватил ее за руки, притягивая к себе, заглушая протесты жгучим и пламенным поцелуем, в котором не было ни капли нежности: рот хищно впивался в ее губы, пальцы правой руки запутались в волосах Мэгги, вынуждая ее откинуть голову, а левая рука еще сильнее прижала ее к мускулистой груди. Он ощущал неровный стук ее сердца под упругим холмиком.
