Его гнев немного улегся. Мэгги же ничуть не успокоилась – это чувствовалось каждый раз, когда они оказывались вместе, что бывало нечасто, поскольку девушка явно избегала его. Всякий раз, когда их взгляды встречались, он замечал ярость в серых глазах, сухо поджатые губы, прямую, напряженную спину. И тогда его собственный гнев вспыхивал с новой силой, подогреваемый несправедливостью происходящего. Неблагодарная девчонка! Неужели не понимает, что он сделал ради нее? Неужели не соображает, что он хотел помочь ей? Из-за чего она разозлилась? Ну, поцеловал он ее, так разве это непростительное преступление? Считает себя единственной женщиной на земле, которую ему вздумалось поцеловать? Не так уж она желанна, Такер вообще почти забыл о поцелуях. И не он лгал ей, а она ему. Такер всегда был открыт и честен с Мэгги. Почему же…
– Послушай, Так.
Дэвид наклонился вперед, опершись локтями на колени и поднося к губам чашку с обжигающим кофе.
Такер поднял глаза, спрашивая себя, уж не заметил ли Дэвид внезапную вспышку гнева, промелькнувшую на его лице.
Будь проклята Мэгги! Опять она довела его!
Такер беспощадно выбросил из головы все мысли о девушке.
– Мы проехали достаточно много, но теперь дорога станет намного тяжелее. Следующие три дня это только цветочки, впереди ждут горы – Роки-Маунтинз, Блу-Маунтинз, Кесейд-Рейндж. Времени остается мало. Придется не отдыхать и по воскресеньям. После воскресной молитвы будем сразу отправляться в путь.
– Думаю, остальные поймут.
– Не сомневаюсь. Но без отдыха людям трудно, и настроение быстро портится. Наступает время летней жары, и она не спадет, пока мы не доберемся до Роки-Маунтинз. Но даже там будет еще достаточно тепло. Ты – парень спокойный и рассудительный, и я рассчитываю на твою помощь, когда понадобится. Люди тебя уважают.
Такер всматривался в нахмуренное обветренное лицо Дэвида, начиная понимать, о чем толкует вожатый каравана. Они прошли едва ли четверть пути до Орегона. То, что не удалось сделать времени и усталости, довершат погода и ссоры. Нужно поберечь людей.
– Я сделаю, что смогу, Дэвид.
– Я так и знал, – кивнул Фостер и поднялся, не сводя глаз с Морин. – Прекрасный ужин. Большое спасибо, Морин.
– Всегда рада видеть вас, Дэвид. Передайте Купу, что мы желаем ему выздороветь и надеемся, что в следующий раз он тоже придет.
Морин долго глядела вслед уходящему Дэвиду и наконец, мечтательно улыбнувшись, пожелала Такеру спокойной ночи.
Что ж, по крайней мере, он может черпать утешение в том, что мать счастлива. Это, возможно, единственная радость на много-много дней вперед.
ГЛАВА 17
Южное ответвление Платт-Ривер было шириной в милю в том месте, где Дэвид решил перебираться вброд. Им повезло, воды почти не было, но переправа все же не обещала быть легкой.
Фургоны подняли с помощью деревянных блоков, а припасы накрыли буйволиными шкурами, чтобы не промокли. Восемь пар быков или мулов требовалось, чтобы перетащить груженые повозки на другой берег. Снова и снова мужчины переправляли фургон за фургоном и вновь возвращались, чтобы припрячь мулов к очередному фургону.
Наступила очередь Бейкеров. Мэгги наблюдала, как Пол Фалкерсон повел упирающихся быков. Сьюзен скорчилась, крепко прижав к себе Уиллса. Страх молодой вдовы был понятен: Мэгги знала, что сейчас перед глазами Сьюзен вновь ожила кошмарная сцена той переправы, когда она потеряла мужа и сына.
– Уверена, что хочешь сама править? – в который раз спросила Морин девушку. – Такер велел позвать его…
– Уверена. Мистеру Фостеру Такер нужнее. Я вполне смогу справиться.
Но, несмотря на такие заверения, все внутри Мэгги сжалось от страха. Она уже не раз переправлялась через реки, но никогда – через такую широкую.
Джейк Эдамс отступил от упряжки.
– Все в порядке, мисс Харрис, – крикнул он. – Можете ехать!
Мэгги набрала в грудь побольше воздуха и, оглянувшись на детей, велела:
– Сядьте и держитесь хорошенько.
Потом уперлась ногами в доску и, собрав поводья, прикрикнула на мулов. Фургон медленно пополз к реке.
Они окунулись в воду, и Мэгги старалась направлять фургон не прямо, а по течению. Несмотря на деревянные блоки и стойки, влага сразу же проникла через днище, вымочив детей и вещи. Под колесами и копытами хлюпала грязь. По обеим сторонам фургона ехали всадники, понукая упирающихся животных, не давая им свернуть с курса.
Уже на полпути Мэгги почувствовала, как выворачиваются из суставов руки. Несколько раз мулы едва не вырвали поводья, мотая ее по козлам, словно тряпичную куклу. Мышцы шеи и спины горели.
Заметив Такера около головных мулов, Мэгги почувствовала мгновенное облегчение, зная, что он рядом и в любую минуту готов прийти на помощь, но тут же обо всем забыла, когда фургон попал на более глубокое место. Чувство безнадежности охватило девушку, такое же ледяное, как речная вода: в эту минуту она была уверена, что сейчас фургон унесет течением. Но тут так же внезапно колеса вновь покатились по мелководью.
Оглянувшись, Мэгги увидела, что лицо Морин такое же напряженное, как и ее собственное. Перекрикивая рокот речных волн, Мэгги спросила:
– Как там дети?
Быстро обернувшись, Морин заверила, что с малышами все в порядке. Промокли, но держатся. Мэгги, снова набрав в грудь побольше воздуха, щелкнула поводьями и хлестнула мулов. Безопасность и противоположный берег по-прежнему казались так далеки! И не отдохнуть, пока не доберешься до места.
Только через три четверти часа фургон Бренигенов достиг суши, и почти целый день ушел на переправу всего каравана. Если не считать нескольких ящиков, уплывших из фургона Фалкерсонов, все закончилось благополучно.
На ночь они остановились лагерем чуть подальше от берега.
Рожки полумесяца были обращены к усеянному звездами небу. Речная рябь отражала лунный свет, превращая мутную воду в сверкающую дорожку. Река выглядела такой спокойной, такой ласковой. А чего стоило пересечь ее! Сейчас в это трудно поверить.
Мэгги чувствовала себя очень одиноко. Все звуки лагеря затихли, и люди погрузились в усталый сон. Мэгги тоже была измучена, но спать сразу не легла.
Подтянув колени к подбородку, девушка обняла ноги и припала к ним головой. Каждый мускул ныл от невыносимого напряжения. Неужели впереди ждут еще худшие испытания? Если верить Дэвиду, вполне возможно.
Сколько миль отделяет ее от Филадельфии? Тысяча? Две? Кто бы мог подумать, что она очутится в этой неизведанной глуши? Конечно, уж не ее родители!
Печальная улыбка приподняла уголки рта Мэгги, глаза сами собой закрылись. Мать с отцом даже не узнали бы ее сейчас. Маленькая девочка с тугими завитками на голове, в платьице с оборками поверх пышных юбок, стала совершенно другим человеком. У той малышки на уме были только новые куклы, которые она хотела получить ко дню рождения, да стремление остаться в комнате, когда приедут гости, чтобы покрасоваться в изящном наряде.
