Медленно-медленно она начала сознавать, что ухо прижато к тому месту, где слышится быстрый, неровный стук сердца, что тепло этого большого тела жжет сквозь рубашку, и неожиданно ей ужасно захотелось почувствовать под ладонями упругость мышц и гладкость кожи. Но девушка замерла, словно заколдованная, не смея шевельнуться, чтобы не спугнуть хрупкого очарования.
Его губы легко коснулись волос Мэгги, посылая мурашки по спине. В висках тяжелыми толчками пульсировала кровь.
– Такер…
Но тишину расколол крик Морин:
– Мэгги, быстрее сюда!
Мэгги мгновенно вернулась к ужасной действительности. Отпрянув от Такера, она подобрала юбки, метнулась к фургону и вскарабкалась наверх под аккомпанемент стонов Сьюзен.
– Ребенок пошел, Мэгги. Дай мне чистые одеяла.
Морин кивком показала на стопку белья в углу:
– Хорошо, Сьюзен, дорогая. Теперь тужься сильнее. Кричи, если хочешь. Здесь тебя никто не услышит.
После этого все произошло очень быстро. Мэгги увидела черный хохолок, потом крошечную головку, под которую Морин быстро подставила ладонь. Сьюзен, пронзительно вскрикнув, нашла в себе силы натужиться еще один, последний раз, и младенец неожиданно оказался в руках Морин. Та, высоко подняв девочку, шлепнула ее по сморщенной попке. Раздался тонкий жалобный плач, показавшийся женщинам радостным смехом.
Мэгги, почти ничего не знавшая о тайнах зачатия и родов, была потрясена и очарована. У нее не было времени смущаться увиденным, наоборот, все происходящее казалось естественным, прекрасным, и ей выпало счастье быть частью этого чуда. Девушка встала на колени у изголовья Сьюзен:
– Это девочка.
Роженица, пытаясь приподняться с постели, слабо прошептала:
– С ней все в порядке?
– Она просто красавица, дорогая, – заверила Морин. – И здоровенькая. Поглядика.
Пуповина была перерезана и завязана. Морин отдала малышку Мэгги, велев обтереть и запеленать, пока она сама ухаживала за матерью: умыла Сьюзен, сменила белье и наложила мазь на разорванную плоть. Мэгги, даже занимаясь малышкой, все время посматривала на Морин, не переставая восхищаться нежной заботливостью женщины.
Наконец выкупанную девочку завернули в мягкое одеяло и положили на руки матери. Сьюзен с улыбкой коснулась щеки малышки.
Жизнь продолжалась.
Забыв об ожидавших впереди тяготах и трудностях пути, три женщины с умилением и радостью смотрели на новорожденную, чувствуя, как согреваются сердца и крепнет дух.
ДНЕВНИК МОРИН
11 июня
На рассвете Сьюзен Бейкер родила дочь. Роды были трудными, но все обошлось как нельзя лучше. Мать и ребенок чувствуют себя хорошо. Это событие вновь открыло двери в страну прекрасных воспоминаний. Я счастлива за Сьюзен и горюю о себе. Как печально знать, что мне никогда больше не держать в руках своего младенца. Наверное, грех так думать, ведь Господь благословил меня шестью чудесными детьми и трое сейчас со мной.
Хотела бы я знать, все ли хорошо у Шеннон и тети Юджинии. Атланта уже не тот город, каким был когда-то. А вдруг им грозит что-нибудь? Не лучше ли было взять их с собой, несмотря на слабое здоровье тети Юджинии?
И Делвин. Что с моим мальчиком?
Эш-Холлоу – прекрасный оазис в сердце выжженной земли. Я хотела бы остаться здесь не меньше чем на неделю, но время не ждет.
Не стоит жаловаться. Главное, все мы здоровы.
ГЛАВА 19
Прозрачные ручьи впадали в глубокий пруд в самом центре зеленеющего луга. Аромат диких роз наполнял лесистую лощину, называемую Эш-Холлоу. Исполинские деревья, устремившие к небу гордые кроны, приняли под густую тень измученных переселенцев. Дети бегали и скакали, словно лесные эльфы. Все, за исключением оставшихся без фургона Джибсонов, казались веселыми и счастливыми.
Забыв о необходимости казаться взрослой, Мэгги беззаботно резвилась с Рейчел и Фионой, плескаясь в ручьях, играя в салки на лугу и в прятки среди деревьев и фургонов.
После удачной охоты Такер вернулся довольно рано. Сегодня нужно еще смазать колеса и починить немного разорвавшуюся парусиновую обшивку их дома на колесах. Но сейчас ему хотелось лишь смотреть на игравшую Мэгги.
Она была такой красивой! Даже босоногая, с юбками, подоткнутыми выше, чем полагалось бы скромной молодой девушке, она выглядела самим совершенством. Щеки ее раскраснелись, в каштановых волосах светились золотистые прядки. Корсаж платья туго облегал упругую грудь и обтягивал тонкую талию.
Такер почувствовал знакомый прилив желания и, вынудив себя выбросить из головы эти мысли, широко улыбнулся при виде Мэгги, мчавшейся по лугу и пытавшейся убежать от целой толпы хохочущих мальчишек и девчонок. Как бы он хотел снять сапоги и присоединиться к ним! Господи, прошла целая вечность с тех пор, как он был таким молодым и беззаботным. Он почти завидовал ей.
Такер вспомнил, какой Мэгги была прошлой ночью в его объятиях – маленькой, беспомощной и несчастной. Тогда она нуждалась в нем. Жаль, что он не смог уговорить ее рассказать о родителях, о дяде и о том, что привело ее в Индепенденс и заставило последовать за караваном на несчастной кляче, гордо именовавшейся лошадью. Легко понять, почему Мэгги хотела сбежать от Сета Харриса, но ведь можно было обратиться к друзьям и родственникам в Филадельфии. Зачем понадобилось отправляться в Орегон? Несомненно, есть люди, к которым Мэгги могла бы пойти. Как много нужно узнать Такеру, чтобы попытаться помочь Мэгги, как только они доберутся до Айдахо! Там ей придется все рассказать, но Такер надеялся, что ему не понадобится ждать так долго.
Рука Морин легла на его плечо.
– Необыкновенная девушка, правда, Такер? Такер кивнул, не уверенный, что мать должна знать о его чувствах и мыслях.
– Мэгги пытается никого не подпустить близко, но душа у нее нежная, любящая и совершенно бескорыстная. Посмотри, что она сделала, чтобы помочь Сьюзен, как заботится об Уиллсе, готовит для них ужин. Не знаю, как бы я без нее обходилась! Отказывается отдать мне поводья, помогает с шитьем и готовкой и так добра с детьми!
– Тебя не беспокоит, что она оказалась племянницей Сета Харриса? Не будь его и «Харрис миллз», возможно…
– Никто из нас не может выбрать, в какой семье родиться, Такер. Можно лишь изменить себя.
Такер не смел оспаривать несомненную справедливость этих слов. Морин, продолжая наблюдать за детьми, добавила:
– Рейчел говорила, что не помнит родителей. Они умерли, когда она была совсем маленькая. Мэгги вырастила ее. Если бы не младшая сестра, Мэгги давным-давно сбежала бы от тирана. И если бы «Харрис миллз» процветал, думаешь, она одевалась бы в такие лохмотья? Почему она настолько неизбалованна и неиспорченна? Ты представляешь, через что ей пришлось пройти?
