Читаем без скачивания Упавшие в Зону. Вынужденная посадка - Андрей Буторин

– Но если он пойдет в Лазаревское… если я за ним… мне же там хана!..

– А тебе и здесь хана, – передернул затворную раму «Никеля» Бизон.

– Не дразни пахана!.. – подобострастно захихикал Толстый.

– А ну, тихо! – гаркнул на них «предводитель». – В душу вам лихо!.. Это ж вы, недоумки, пальбу тут затеяли? Сейчас тоже на курорт побежите, мозги подлечить.

Подельники сразу притихли и виновато, словно нашкодившие первоклашки, опустили глаза. Бизон же навел короткий ствол автомата на Шершня:

– Или с ним, или никак. Рифму сам подберешь.

Рифму сталкер подобрал быстро – слово на букву «м» и цветистое определение к нему. Только вот кому ее в первую очередь адресовать – Плюху, Бизону или себе, – так и не решил, ко всем одинаково подходило.

Мысленно заскулив от отчаянья, Шершень выскочил на луг и рванул вслед за подбегающим уже к «морю» косморазведчиком.

– Стой! – завопил во всю глотку сталкер. – Ты куда?! Не вздумай этого делать!!!

Плюх услышал. Обернулся и крикнул в ответ:

– Это ты не вздумай лезть за мной! А я должен, прости!

– Ты никому ничего не должен! Ты там просто погибнешь, придурок!

– Блямс оттуда вернулся, вернусь и я!

Крикнув это, разведчик вновь повернулся лицом к Лазаревскому и, прорвав своим весом барьер, полетел в воду.

Теперь Шершень заскулил уже вслух. Все равно ведь никто не слышит. Да хоть бы и слышали, как тут не заскулишь? Тут и вовсе завоешь, так-на!.. Впереди смерть и позади – тоже смерть. Причем позади стопудовая. Точнее, четырехграммовая – именно столько весит пуля шестимиллиметрового патрона что «Никеля», что «Печенги». А впереди… Впереди еще, может, сколько-то и проживешь. Перед смертью, оказывается, каждая минутка дорога – все бы отдал, чтобы еще чуток подышать. Хоть и правильно говорят, что перед ней, костлявой, не надышишься, но хочется, хочется-то как!..

Так что сталкер все-таки выбрал Лазаревку: добежал до полосы морского прибоя и, не раздумывая больше, сунулся вперед. Воздух тотчас уплотнился, неохотно и упруго подался под его весом, а потом со звучным хлопком вмиг расступился, и Шершня бросило в воду.

То, что она соленая, он еще успел разобрать, а потом в голове зашумело, завыло, заскрежетало, и на глаза упала черная тяжелая пелена.

Глава 13

Плюх выбрался из воды на галечный пляж и сразу увидел плосконосого «дикаря». Тот медленно шел вдоль полосы прибоя, механически переставляя ноги и глядя прямо перед собой. Дротик он волок, словно бесполезную веточку, и острый наконечник первобытного оружия подпрыгивал на круглых, отшлифованных морскими волнами камнях. Чуть впереди, там, где заканчивался бетонный забор и под выгорешим почти добела тентом стояли разноцветные столики со стульями, замерла с ошарашенным выражением лица бывшая пленница.

«Ёшки-блошки! Да что с ними случилось? – растерянно подумал разведчик. – Купание, что ли, так на них подействовало? Может, вода холодная, мне-то сквозь скафандр не понять… Одно хорошо, нападать этот первобытный воин на кого бы то ни было явно передумал».

От этих мыслей Плюха отвлек еще один «плюх» – на сей раз буквальный, в виде звука шлепнувшегося чего-то тяжелого в воду. Косморазведчик обернулся и в первое мгновение обомлел… Он увидел перед собой море!.. Не узкую двухметровую полоску воды, а настоящее бескрайнее море, раскинувшееся до самой линии горизонта. А над этим настоящим морем голубело не менее настоящее небо!.. Впрочем… Плюх проморгался и посмотрел на море снова. Нет, наваждение не прошло… Он видел одновременно две «картинки» – зеленовато-синее бескрайнее море под голубыми небесами и зеленый луг, начинающийся в паре метров от полосы прибоя под багровыми, искрящими частыми короткими молниями тучами. Ощущение было таким, будто он смотрел в бинокль, один объектив которого видел только мир Зоны, а второй – лишь мирный, абсолютно земной морской пейзаж. Однако подобное «наслоение» не было постоянным; то и дело одна из «картинок» становилась ярче другой.

На подобное наблюдение за столь любопытным явлением у разведчика ушло не так много времени, как оно заслуживало – Плюх вспомнил о звуке, который заставил его обернуться, и принялся всматриваться в пологие, с легким шорохом накатывающиеся на гальку волны. Поначалу он не увидел ничего, но через пару мгновений ему показалось, что он видит под водой нечто большое и темное. Косморазведчик тут же зашел в море и почти сразу наткнулся на то, что оказалось не крупным пучком водорослей, как он подумал вначале, а… утонувшим человеком!..

Плюх наклонился, подхватил несчастного под мышки и быстро вытащил его на берег. Это был… Шершень!.. Значит, он все-таки рискнул сунуться сюда? Но почему, зачем? Ведь он так боялся этого места! Разведчик так удивился, что не сразу сообразил: сталкеру нужно оказывать помощь. Впрочем, ему быстро об этом напомнили.

– Эй, ты, чучело, – услышал он сзади, – подставь колено и этого животом на него положи.

Плюх резко обернулся. Перед ним стояла убегавшая от плосконосого «дикаря» девушка. Только рассмотреть себя она не дала, а сердито, приказным тоном бросила:

– Не меня, его! Живо встал на одно колено, второе вперед, поднял утопленника, положил животом на колено!

Разведчик почти машинально принялся выполнять указания. Впрочем, он и сам прекрасно знал, как нужно оказывать первую помощь при утоплении, просто перемкнуло у него что-то в голове от произошедшего.

«Очень плохо, товарищ косморазведчик третьего класса! – пусть и мысленно, но с искренним презрением сказал он себе. – Я бы даже сказал, хреново. Явное несоответствие занимаемой должности. Тебе бы не разведку в космосе вести, а чаек на помойке… это самое… гонять».

Злость на себя заставила наконец Плюха окончательно прийти в себя, и он взялся за дело. Для начала он снял с плеч сталкера потяжелевший мокрый рюкзак. Затем положил на выставленное колено Шершня, открыл ему рот, сунул туда два пальца и резко надавил на корень языка. Изо рта сталкера мощным потоком хлынула вода. Потом Шершень затрясся, закашлялся, его снова вырвало водой, а потом он часто и жадно, со всхлипом, задышал.

Плюх положил Шершня на бок на гальку и заглянул ему в лицо:

– Живой?..

На него смотрели абсолютно пустые, стеклянные глаза. Даже не на него, а сквозь него, фокусируясь в бесконечности.

– Ассакаа дум тудум, – проговорил вдруг сталкер размеренно и четко, будто учитель младших классов на диктанте. – Ассенекер ина даста.

– Что?.. – заморгал косморазведчик.

– Ассакаа дум тудум, – повторил Шершень, но закончил чуть иначе: – Ассенекер ину топа, так-на.

После этого он сделал попытку подняться, но, закашлявшись, снова опустился на гальку.

– Что это с ним? – сухо спросила наблюдавшая за манипуляциями Плюха девушка. – Он же по-русски раньше разговаривал. Без акцента причем.

– А вы что, его раньше встречали? – поднявшись с колен, посмотрел на нее разведчик.

– Доводилось, – процедила незнакомка, почти не разжимая губ. Красивых, кстати, губ, чувственных, полных, хоть и обветренных, потрескавшихся.

Наконец-то удалось Плюху как следует рассмотреть и лицо девушки. Кожа на нем тоже была обветренной и шелушащейся, но косморазведчик мог бы поклясться, что до сих пор ему не доводилось видеть столь прекрасного и, как он непонятно почему для себя вывел, одухотворенно-аристократичного лица. С таким не по Зоне шастать, а стихи писать, в известных на весь мир фильмах первые роли играть или диктором общеземных инфоканалов работать.

– Что уставился? – сдвинула тонкие, но в то же время густые, гладко изогнутые, как выражались в старых книгах – соболиные, брови незнакомка.

– Вы очень красивая, – честно, хоть и неожиданно для себя, ответил косморазведчик.

– А вы кто вообще такой? – тоже почему-то перешла на «вы» девушка. – Почему одеты, как водолаз? Я не видела вас раньше, представьтесь.

Это было сказано столь непререкаемым тоном, что Плюх невольно послушался. Даже встал неосознанно по стойке «смирно».

– Космический разведчик третьего класса Егор Плужников. Во время выполнения задания потерпел крушение и со вчерашнего дня нахожусь в Зоне.

– Поручик взвода охраны его императорского величества Соболева, – отточенным движением бросила к виску ладонь девушка и тут же ее опустила. – При нынешних обстоятельствах также – сталкер Забияка. – Тут она вдруг нахмурилась: – Что значит «космический»? И на чем конкретно вы потерпели крушение?

– Я бы тоже хотел поинтересоваться у вас, что значит «его императорского величества» и почему, собственно, поручик? Насколько я помню, это анахронизм какой-то…

Говоря это, Плюх внимательным быстрым взглядом осмотрел одежду девушки. Точнее, начал он с обуви. Поручик Соболева (а брови-то у нее не зря соболиные!) была обута в длинные, плотно обтягивающие голени сапоги из темно-коричневой кожи. То есть из синтекожи, разумеется, никто давно изуверствами над «братьями меньшими» не занимается. Брюки и… куртка?.. рубаха навыпуск?.. из песочно-защитного (это разведчик помнил еще при наблюдении за девушкой издали, сейчас-то одежда намокла и выглядела куда темнее) цвета плотной ткани. На… э-ээ… пусть будет куртка!.. на куртке – два больших и два нагрудных, поменьше, накладных кармана, на плечах – пристегнутые одиночными пуговицами погоны-отвороты с одной красной продольной полоской и тремя темно-зелеными звездочками на каждом. Куртка перетянута коричневым ремнем с блестящей металлической бляхой. На бляхе, как и на больших металлических пуговицах, на которые застегнута куртка, – выпуклые изображения двуглавого орла с распахнутыми крыльями. Ёшки-блошки, ерунда какая-то! Что-то подобное, как вспомнилось косморазведчику, он видел в исторических материалах не прошлого даже, а начала позапрошлого, если вообще не девятнадцатого века. Вот только пятнистая, зеленых оттенков бандана, из-под которой выбивались непослушные темно-каштановые прядки, этому странному образу никак не соответствовала.