Читаем без скачивания Упавшие в Зону. Вынужденная посадка - Андрей Буторин

Забияка (раз уж «при нынешних обстоятельствах» так сама называть себя просит) заметила, видимо, задержавшийся на бандане недоуменный взгляд Плюха и коротко пояснила:

– Фуражка утеряна. Да так и удобнее.

А потом ответила и на заданные ранее вопросы:

– «Императорского» – то и значит, что несла службу, до того как сюда попала, во взводе охраны его величества императора Николая Третьего. А поручик – это не анахронизм, а воинский чин. На первый раз прощаю, но впредь прошу оскорбительных высказываний в мой адрес не допускать. Иначе по физиономии схлопотать можете, точнее, всенепременно схлопочете, господин космический разведчик. Вы, кстати, на мой вопрос, что это значит, не ответили.

У Плюха у самого слова девушки вызвали целую лавину новых вопросов, но тут снова закашлялся, а потом все же сумел подняться на ноги Шершень. Покачиваясь и бормоча что-то неразборчивое, сталкер побрел в сторону тента со столиками, где незадолго до этого скрылся и плосконосый «дикарь». Плюх догнал Шершня, схватил за руку и повернул к себе:

– Ты куда собрался?.. Да что с тобой вообще такое?!

Напарник по-прежнему смотрел остекленевшим взглядом сквозь разведчика. А стоило отпустить его руку – развернулся и снова побрел в прежнем направлении.

– Э-ээ… Забияка… – обратился к девушке Плюх. – Извините, но на ваши вопросы я отвечу чуть позже… Давайте вернемся и там поговорим. Только надо Шершня как-то остановить.

– Он до сих пор невменяемый. Потому, я полагаю, нужно не уговаривать его, а просто применить силу. Вот только как вы собираетесь возвращаться?

– Так же, как и сюда попали, – послушавшись Забияку, разведчик быстро догнал сталкера, схватил за руку и уже не выпускал ее. – Вот только нужно, наверное, и того… с обрезанным носом… вернуть.

– Это еще зачем? Он ваш брат? Сват, кум? – презрительно фыркнула девушка. – Или вы желаете, чтобы он завершил начатое?

– Я не желаю, но…

– И насчет возвращения, – не дала договорить Плюху Забияка. – Вы на самом деле считаете, что здесь можно выйти там же, где и зашел?

– А разве нет? – изумленно заморгал косморазведчик.

– Проверьте, – пожала плечами девушка. – Давайте, я его подержу, – взялась она за локоть Шершня.

– Я быстро, – благодарно кивнул Плюх, отпуская руку сталкера.

Разведчик поспешил к тому месту, где выбрался из моря на берег. Ошибиться было трудно – там из воды торчали большие, обросшие снизу скользкой зеленой бахромой камни, а точнее – бетонные блоки. Как раз в паре-тройке метров правее от них и находился «проход». Плюх очень надеялся, что именно «проход», а не просто односторонний «вход», как предположила Забияка.

Однако, увы, поручик Соболева, похоже, оказалась права. Сколько ни тыкался косморазведчик в невидимую упругую преграду – и над водой, и подныривая до самого дна, – выбраться на ту сторону он так и не смог. На всякий случай Плюх прошел на пару десятков метров в обе стороны – результатов это не принесло.

Огорченный, но старающийся не показывать этого, он вернулся к державшей сталкера Забияке. Поскольку она прекрасно видела сама, чем завершились его попытки, рассказывать о неудаче не пришлось. Зато разведчик, помня подслушанный в дубовой роще разговор, знал, что можно предпринять дальше.

– Нам стоит пойти к столовой «Минутка», – нарочито бодрым тоном сказал он. – Вы знаете, где это?

– Проголодались? – насмешливо скривила губы Забияка.

– И это тоже, но столовая нам нужна не для приема пищи. Да и сомневаюсь я, что здесь нас кто-нибудь накормит.

– Тогда зачем нам столовая?

– Мой друг… – Плюх замялся, соображая, стоит ли пояснять, кто такой Блямс, и решил пока не вдаваться в подробности. – Мой друг недавно попал сюда. А потом я услышал, что он выбрался. И сделал он это именно в районе столовой «Минутка».

– Отсюда нельзя выбраться, – хмуро сказала девушка. – Точнее, два случая были, но они…

– Я знаю об этих случаях, – помог запнувшейся на полуфразе Забияке косморазведчик. – Но ведь случай с моим другом…

– Вы сказали: услышал, что он выбрался, – перебила его девушка. – Но сами же вы его больше не видели?

– Не видел, – помрачнел Плюх. – Но я надеюсь. К тому же, разве у нас есть варианты?

– Вариантов нет, вы правы. Но я понятия не имею, где здесь столовая «Минутка»!

– Там еще шла речь об улице Победы, – вспомнил разведчик. – Вроде как Блямс… мой друг бежал по ней, перед тем как выбраться отсюда.

– Такой улицы я не знаю, – подумав, сказала Забияка. – Я была здесь… – я имею в виду, в настоящем Лазаревском, – в детстве, лет в десять-одиннадцать, однако помню лишь улицу Лазарева, на которой мы жили. Кстати, тут совсем рядом.

– Значит, нам следует обследовать поселок и найти улицу Победы. Не так уж тут и много улиц, я думаю.

– С ним мы, пожалуй, наобследуем, – кивнула на Шершня Забияка.

– Мы можем найти какое-нибудь помещение, где временно его закроем, – подал идею Плюх.

– Что ж, пойдемте. Только… раз уж нам приходится общаться, как мне следует вас называть? Егором?

– Вообще-то меня чаще называют Плюхом, – засмущался разведчик. – Но вы можете звать Егором. А вас как зовут?

– Вам мое имя знать ни к чему.

– Почему? Разве это секрет?

– Сказала же: ни к чему. Зовите меня Забиякой, этого вполне достаточно.

– Хорошо… – растерянно пожал плечами Плюх. – Но позвольте высказать просьбу…

– Что еще? Назвать личный номер? Поведать о семейном положении?..

– Зачем вы так? – расстроился косморазведчик. – Просто я хотел вас просить не называть меня на «вы».

– Принято, – буркнула Забияка, поняв, видимо, что слегка перегнула палку. – Но, в таком случае, взаимно.

– С удовольствием! – расплылся в улыбке Плюх.

– И сними ты с головы этот пузырь! А то будто с рыбкой в аквариуме беседую.

– Да, конечно, – закивал косморазведчик и деактивировал шлем.

В следующее же мгновение в его голову впились острые шипы дикой боли. А еще – то ли внутри черепной коробки, то ли повсюду снаружи – может, его голова стала размером с Землю? – загудело, заскрежетало, забу́хало: «Ассакаа дум тудум! Ассенекер ина даста!» Плюх почувствовал, что летит в тяжелую, липкую, вязкую тьму. Но перед тем как сознание погасло, в последний, наверное, миг, разведчик инстинктивно подал команду на активацию шлема.

Очнулся Плюх от того, что его кто-то усиленно тряс – аж голова моталась. Она уже почти не болела, хотя в ней по-прежнему невыносимо громко звучали слова. Правда, как показалось разведчику, теперь они стали более знакомыми, хоть и по-прежнему непонятными: «Е-гор оч-нись Е-гор оч-нись».

– Оставьте меня в покое! – попросил он.

Его не оставили. Наоборот, затрясли еще сильнее.

– Егор! Егор! Ты меня слышишь?!

– Вас трудно не услышать, – сказал Плюх, не открывая глаз. – Не будете ли вы любезны заткнуться? Голова от вас гудит, право слово. И пригласите для аудиенции поручика Соболеву.

– Егор, это я!

– Я тоже, – попытался кивнуть косморазведчик и поднял наконец веки.

Над собой, совсем близко – так, что были различимы крапинки на «шоколадной» радужке – он увидел широко распахнутые глаза Забияки. Девушка тут же отпрянула.

– Ты чего? – спросил Плюх.

– Это ты чего? – напустилась на него Забияка. – Грохнулся, лежит, бормочет, как этот: «Дум-тудум!» Поиграть со мной решил? Не советую, я все равно выиграю.

– Во что поиграть, о чем ты? – Разведчик только сейчас понял, что лежит, распластавшись, на гальке. Осторожно, стараясь не трясти отяжелевшей головой, он поднялся на ноги. – Мне, если честно, как-то не до игр было. Да и сейчас…

– Так ты на самом деле сознание потерял? – нахмурилась девушка.

– Похоже на то, – постарался вспомнить свои ощущения Плюх. Как там было? Он снимает шлем, и тут же голову пронзает дикой болью, в ней пронзительно гремит и скрежещет голос: «Ассакаа дум тудум! Ассенекер ина даста!» А потом – темнота. Плохая темнота – липкая, вязкая, будто смола…

– Ты чего застыл? – прервала неприятные воспоминания Забияка.

– Я, кажется, понял, – сказал косморазведчик. – Здесь какое-то излучение. Причем действующее на психику. Моя аппаратура его распознать не может, но шлем от него защищает. Стоило снять – и… Погоди!.. А как же ты? Неужели ты ничего не чувствуешь?

– Что я должна чувствовать?

– Сильную головную боль, звучащие в мозгу голоса…

– Я не псих, чтобы голоса слышать, – фыркнула девушка.

– Да и я, вроде бы… Только ведь и Шершень что-то подобное бормотал. Почему на нас с ним, да и на «дикаря» этого… как его?.. «питекантропа», излучение подействовало, а на тебя – нет?

– Может, потому что я девушка? – усмехнулась Забияка.

– Как-то это… – покрутил в воздухе ладонью разведчик, – расплывчато, неконкретно…

– То, что я девушка – неконкретно? А по физиономии?..

– Да нет, фу ты, я же не в том смысле! – почувствовал, что краснеет, Плюх. И завертел головой во все стороны: – А где, кстати, Шершень?