Дамра еще немного постояла на причале, наблюдая за качанием шлюпки. Матросы вовсю глазели и скалились на эльфийку, ожидая забавного зрелища. Потом Дамра услышала голос мужа, произносившего заклинание. Ветер бережно подхватил Дамру; невидимые сильные руки подняли ее в воздух. Она проплыла над головами изумленных орков и опустилась на дно шлюпки с легкостью птичьего пера. Орки лишь вытягивали шеи и напирали друг на друга, стремясь получше рассмотреть странную летунью.
Первый помощник что-то сердито пробурчал, но капитан Кал-Га только ухмыльнулся.
— Вылитая чайка: что крылья, что клюв. Да и вопить горазда, — пофыркивая от смеха, произнес он.
К счастью для Дамры, она не понимала языка орков. Ее крупный горбатый нос и впрямь напоминал птичий клюв, но едва ли Дамре понравилось бы такое сравнение. В ответ на капитанские шутки полагалось смеяться, что матросы и сделали, но не слишком охотно.
Капитан Кал-Га отвязал причальный канат, бросил его в шлюпку, а сам остался дожидаться барона Шадамера.
Дамра не успела пробраться на корму, как матросы взялись за весла. Шлюпка понеслась к кораблю. Едва не потеряв равновесие, Дамра кое-как сумела добраться до кормы и упала в руки мужа. Гриффит бережно усадил ее рядом с собой.
— Спасибо, мой милый, — прошептала она, прижимаясь к Гриффиту. — Ты уж прости, что я погорячилась там, на берегу.
— Мы просто оба устали, — сказал Гриффит, крепче обнимая жену. — Устали и проголодались. И потом, мне было бы невыносимо видеть, как тебя вылавливают из воды, словно мокрую кошку.
— Я основательно проголодалась, но как подумаю об их еде, — Дамра даже поморщилась. — Могу побиться об заклад, это будет что-нибудь вроде китовой ворвани.
— Дорогая, орки не едят китов. Киты для них священны. Думаю, их основная еда — хлеб.
Однако когда шлюпка пришвартовалась к борту корабля, эльфы начисто позабыли про еду. Народ эльфов привык жить на суше, не испытывая потребности ни в кораблях, ни в лодках. Они были великолепными пловцами, но никудышными моряками. Даже от легкой качки на речной волне Дамру затошнило. Уставший Гриффит находился в еще более плачевном состоянии, чем жена. Его вырвало еще на шлюпке.
Орки вылупили глаза, дивясь двоим сухопутным слабакам. Да разве это волны? Такие волны и младенца толком укачать не смогут. Правда, свои суждения матросы оставили при себе. Насмотревшись на магию странного эльфа, они побаивались, что он, чего доброго, напустит на них ветер и раскидает по реке.
Какая тут еда! Сознание Дамры едва отмечало, как их с Гриффитом подняли на борт и привели в маленькую каюту, где пахло смолой и рыбой. Дамра не ощущала ничего, кроме своего живота, который сейчас выворачивало наизнанку. Она упала на жесткий топчан рядом со стонущим Гриффитом. Матросы предусмотрительно поставили эльфам два помойных ведра, после чего закрыли дверь и удалились.
Дамру еще ни разу в жизни не тошнило. Она даже не подозревала, что можно испытывать нечто подобное. Топчан, на котором она лежала, вздымался, куда-то падал, качался и кренился. Дамру занимало только одно: когда же смерть явится за нею и освободит от всех мучений?
— Скорее бы, — пробормотала Дамра, наклоняясь над ведром.
Дверь каюты настежь распахнулась.
— Никак эльфы? — прогремело из темноты.
Дамра вздрогнула и напряглась всем телом.
В глаза ей брызнул слепящий свет фонаря. Над нею нависло лицо какого-то орка. Услышав голос, Гриффит приподнял голову.
— Квай-гай! — выдохнул он и тут же со стоном повалился на топчан.
Рослые, крепко сбитые женщины орков носили ту же одежду, что и мужчины. Большая, налитая грудь да несколько иная манера брить голову — вот и все, чем они внешне отличались от мужчин.
Судя по свирепому выражению лица, эта Квай-гай явилась в каюту с намерением их убить. Дамра вросла в доски топчана. Ей было уже все равно.
Квай-гай пригляделась к Гриффиту, потом выпятила губы и тряхнула головой.
— А тебя, сдается мне, я знаю. Только в прошлый раз ты не был цвета дохлой лягушки.
— Я… у меня… морская болезнь, — сумел произнести Гриффит.
Стены каюты затряслись от лающего хохота ведуньи.
— Умеешь ты шутки шутить! — сказала она.
Гриффит так застонал, что смех ведуньи разом стих, а взгляд сделался подозрительным.
— Что это с тобой, эльф? Уж не чуму ли ты приволок на корабль?
Гриффит кое-как пододвинул к себе ведро. Его уже в который раз вывернуло. Он обмяк и дрожал всем телом.
— Клянусь вам, Квай-гай, мы с женой оба… морская болезнь. Мы на корабле… впервые.
Квай-гай наклонилась к Дамре и обнюхала ее. Потом обнюхала и Гриффита.
— Сколько живу, а про такое не слыхала, — сказала Квай-гай. — Морская болезнь? На реке? Да тут… а-а, что говорить! Вы ж эльфы! Погодите, я сейчас.
Квай-гай повернулась и вышла. Снова шумно хлопнула дверь. Дамра стиснула зубы, не зная, как лечь, чтобы хоть чуточку уменьшить этот кошмар. Уходя, ведунья оставила на потолочном крюке свой фонарь, и теперь он качался вместе с кораблем. От пляски света Дамре стало еще тошнее. Чувствуя, что ее вот-вот снова вывернет, она закрыла глаза.
Дверь каюты хлопнула в третий раз. Квай-гай вернулась, принеся с собой глиняную миску и кувшин. Она притиснула миску к губам Дамры.
— Давай ешь.
Дамра покачала головой и отползла подальше.
Гриффит приподнялся на локте. Взяв миску из рук ведуньи, он настороженно заглянул внутрь. Миска была заполнена чем-то похожим на вязкую коричнево-бурую кашу.
— Это что? — едва слышно спросил он.
— Отвар семян дурмана, — ответила Квай-гай.
— Но ведь это яд! — испуганно воскликнул Гриффит.
Ведунья усмехнулась и затрясла головой, поблескивая золотыми сережками. Во рту сверкнул золотой зуб.
— В кривых руках все отрава. А коли знаешь, как ядовитую слизь смыть да с чем смешать… Нам это снадобье в незапамятные времена морские боги подарили. Редко, но бывает: родится орк, а у него все жидкости в теле текут супротив движению моря. Совсем как у вас. Волны опускаются, жидкости вверх прут. Волны вверх, жидкости вниз. Оттого и эта… морская болезнь бывает. Тут отвар семян дурмана — первое средство.
Квай-гай ткнула пальцем в коричневое варево.
— Он все жидкости внутри вровень с морем делает. Сначала вы от него спать будете, как мертвые. Когда проснетесь… чего говорить. Сам почуешь.
Слова ведуньи ничуть не убедили Гриффита. Он с опаской поглядывал на лекарство орков.
— Я все же не уверен…
— Умоляю, не затевай с ней спора! — прошептала Дамра на языке томаги, забирая у него миску. — Пусть уж лучше нас отравят — хоть настанет конец мучениям!
Дамра ковырнула пальцем густой отвар и поднесла к губам. Запах был на удивление приятным и как-то странно успокаивал. Дамра проглотила оркское снадобье. Живот сразу же взбунтовался, но она сумела подавить приступ тошноты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
