Право выпускников, имеющих академическую степень, «определения на места священнослужительские по их желанию, преимущественно пред окончившими семинарский курс учениками», подтверждалось неоднократно. Так, император Николай I, ревновавший о достойном духовенстве, неоднократно давал указы Святейшему Синоду по двум вопросам: представить способы совершенствования духовного образования и обеспечения приходского духовенства[321]. В ответных докладах Синода по этому вопросу в числе прочих предложений всегда подтверждалось это исключительное право кандидатов и магистров духовных академий – выбирать место служения[322].
Насущной проблемой духовного образования, в том числе и высшего, оставалась проблема финансовая. Причем эта проблема касалась всех выпускников академий, имевших «академическую степень» и подвизавшихся на служении в духовном ведомстве: как на духовно-учебном поприще, так и на духовном – преимущественно приходском. «Комитет о усовершении духовных училищ» 1807–1808 гг. имел одной из своих главных задач, вслед за разработкой проекта преобразования духовных школ, решение этого финансового вопроса. Было выделено две проблемы, затруднявшие деятельность дореформенной духовной школы: 1) духовные училища имеют бедное содержание, что препятствует повышению образовательного уровня и развитию богословской науки; 2) выпускники духовных школ, определяемые к разным церковным должностям, не имеют достаточных средств ни к дальнейшему усовершенствованию себя в науках, ни к их использованию для успешного и достойного прохождения своего служения[323]. В уже упомянутом выше проекте Комитета 1807–1808 гг. предполагалось через шесть лет после начала реформы (1808) разделить приходские церкви на классы с назначением определенных окладов и распределять по этим местам выпускников духовных школ по соответствию степени учености установленному классу[324]. Однако к 1814 г. стала ясна нежизнеспособность такой системы: во-первых, денежные суммы, выделенные на содержание духовенства, оказались скуднее, чем предполагалось Комитетом; во-вторых, для разделения церквей на классы и назначения соответствующих окладов не нашлось твердого основания; в-третьих, трудно было выдержать четкое соответствие классов и степеней учености кандидатов на священнические места; наконец, определение на священнослужительские места зависело непосредственно от епархиальных архиереев, и ставить эту деятельность под контроль правления академии, состоящего из архимандритов, священников и мирян, было неразумно с церковно-иерархической точки зрения и не этично. Поэтому в 1814 г., при окончательной редакции Уставов духовных училищ, решено было вместо назначения окладов к церквам на причты оклады присваивать лично получающим ученые степени[325]. Доктору богословия было назначено 500 руб. ежегодно, магистру – 350 руб., кандидату – 250 руб., к каким бы церквам они ни поступали. Но так как в основе этих окладов лежала изначальная идея разделения образованного духовенства по степеням «учености», эти оклады сохранили название «классных окладов по ученым богословским степеням»[326]. Классные степенные оклады выплачивались и преподавателям духовно-учебных заведений, если они имели священный сан или «давали обещание принять таковой», то есть не выходили из духовного звания.
Конечно, это поощрение личной учености духовенства имело и оборотную сторону. Выпускники академий, имевшие кандидатские и магистерские ученые степени, очень редко поступали на священнические места к сельским церквам, поэтому сельское духовенство, имевшее лишь семинарское образование, лишалось вовсе пособий из капиталов КДУ. Эту проблему пытались решить неоднократно. Так, святитель Филарет (Дроздов) по просьбе императора Николая I несколько раз составлял проекты привлечения образованных священников, хотя и не имевших академических степеней, к служению в сельских церквах. В 1826 г. он предлагал предоставить КДУ право назначать классные оклады, по примеру высших ученых степеней, и выпускникам семинарий, определяемым на малообеспеченные сельские приходы: выпускникам 1‑го разряда, получившим звание студента, по 200 руб., а выпускникам 2‑го разряда – по 180 руб. в год[327]. В 1827 и 1828 гг. святитель Филарет повторял свое предложение, несколько снизив, правда, гипотетические оклады: студентам семинарий, поступающим на сельские священнические должности, он предлагал выделять 175 руб., а выпускникам семинарий 2‑го разряда – по 150 руб. в год[328]. Однако общая сумма была велика, и оклады так и остались прерогативой «остепененного» духовенства.
Классные степенные оклады выплачивались вплоть до новых реформ духовных школ. Проведенная в 1839–1841 гг. финансовая реформа Е. Ф. Канкрина изменила эти цифры, переведя их в новые монетные единицы (рубли серебром): докторский оклад составлял теперь 143 руб. в год, магистерский – 100 руб. 10 коп., кандидатский – 71 руб. 50 коп.[329] В 1867 г. эти оклады были отменены для преподавателей духовных школ в связи с повышением штатных преподавательских окладов в преобразованных по новому Уставу духовных семинариях. Приходскому духовенству степенные оклады выплачивались гораздо дольше. В 1882 г. Святейший Синод заметил, что положение духовных лиц, состоящих на епархиальной службе, изменились к лучшему в сравнении со временем установления степенных окладов (1814). Поэтому было решено, сохранив эти оклады за лицами, уже их получающими, новые назначения прекратить[330].
Что касается окладов членов духовно-учебных корпораций – а это, согласно «Начертанию правил» и Уставу 1814 г., было главным предназначением обладателей богословских ученых степеней, – то они изначально были предусмотрены меньшими, чем для соответствующих лиц в университетах тех же городов. Такое предложение было выдвинуто Комитетом 1807–1808 гг. и утверждено последующими законными актами 1808 и 1814 гг. Обусловлено это было не каким-либо поражением в правах духовных школ, а тем, что «в плане полагается соединять должность профессора с другими духовными званиями, доход приносящими»[331]. Но так как членами духовно-учебных корпораций становились и лица, не оставлявшие духовного сословия, но не принимавшие священный сан, это уменьшение окладов ставило их в чрезвычайно затруднительное положение.
В соответствии со штатным расписанием Устава 1804 г. годовой оклад профессора университета составлял 2000 руб., адъюнкта – 800 руб., лектора и учителя – 600, магистра – 400, кандидата – 300[332]. В соответствии со штатным расписанием Устава 1814 г. годовой оклад профессора академии составлял 1500 руб., бакалавра – 700 руб. Ректору выплачивался дополнительный оклад 500 руб. в год[333]. Идея была понятна: профессор академии, состоявший в священном сане и имевший ученую степень доктора богословия, должен был получать, дополнительно к профессорскому окладу, классный степенной оклад 500 руб. и, таким образом, достигать университетского профессорского оклада. Бакалавр, добавлявший по такой же схеме к своему учебному окладу классный магистерский (350 руб.), даже превосходил на 250 руб. в годовом окладе университетского адъюнкта. Кроме того, тем преподавателям духовно-учебных заведений, которые имели священный сан или давали обязательство его принять, выплачивали классные оклады по ученым богословским степеням, о которых говорилось выше. Соборные иеромонахи получали присвоенное этому званию содержание по 33 руб. 23 коп. в год[334].
Эти оклады в дальнейшем претерпевали значительные изменения. В 1836 г. в духовно-учебных заведениях были введены новые штаты и, соответственно, оклады[335]. Ординарные профессоры духовной академии стали получать по 3000 руб. в год., экстраординарные профессоры и бакалавры – 1500 руб. После вышеупомянутой финансовой реформы 1839–1841 гг. штатные оклады составляли (руб. серебром): ординарного профессора – 858 руб., экстраординарного профессора и бакалавра – 429 руб. Однако эти оклады скоро стали весьма скудными. О тяжелом положении преподавателей духовно-учебных заведений говорили и писали на неофициальном и официальном уровнях. Однако Духовно-Учебное ведомство не могло найти суммы для нормализации ситуации и увеличить оклады. Вводились небольшие добавки – пособия на конкретные нужды: так, семейные наставники, жившие вне академий, получали квартирное пособие и «дровяные деньги». В СПбДА эти пособия были максимальными по дороговизне столичной жизни и составляли для ординарных профессоров 250 руб. в год, для экстраординарных профессоров и бакалавров 114 руб.[336]
Особенно активно обсуждался вопрос о необходимости повысить оклады членам духовно-учебных корпораций в преддверии новых реформ, начиная со второй половины 1850‑х гг. В 1865 г., в ожидании общих преобразований, было проведено некоторое повышение окладов служащих в духовно-учебных заведениях, в частности в академиях, из местных средств. Инициатором был святитель Филарет (Дроздов), выделивший из сумм Московской кафедры 7795 руб. в год для МДА. С учетом этой помощи ординарный профессор стал получать 1200 руб. (вместо 858 руб.), экстраординарный – 900 руб. и бакалавр – 700 руб. (вместо 429 руб.) Вслед за этим были повышены до таких же размеров оклады наставникам остальных академий[337]. Эта мера сняла напряжение, но местные средства не могли дать надежной определенности положения.
