Вдруг его как током ударило. Волосы на затылке вздыбились. Он быстро повернулся и встретил взгляд таких знакомых аквамариновых глаз. Широко распахнутые, удивленные глаза. Возможно, она его узнала? Губы девушки шевельнулись, как будто она хотела что-то сказать.
Он склонился к ее руке и поцеловал, жадно вдыхая знакомый чистый аромат. Мыло и лаванда. Этот запах преследовал его, как наваждение.
– Не называйте моего имени вслух, – прошептал он.
Что промелькнуло в ее глазах? Гнев, наверное. Однако девушка кивнула в знак согласия и позволила ему увести себя в центр зала, на площадку для танцев. Он обнял ее. Тут ей самое место, заявило вдруг глупое сердце. Неужели урок не пошел впрок?
Между тем Бренну переполняли самые противоречивые чувства. Гнев и страстное томление. Целую минуту она не могла заставить себя произнести хоть слово, не решаясь взглянуть ему в лицо.
– Что вы здесь делаете? – наконец спросила она, не сводя взгляда с его плеча. – Никак не ожидала вас здесь увидеть.
– Равно как и хозяин дома. Может быть, выйдем в сад? Неплохо бы прогуляться.
Она покачала головой:
– Думаю, это неразумно.
– Чепуха, дорожки в саду прекрасно освещены. Многие пары отправились подышать свежим воздухом. Так что мы не нарушим правил приличия, уверяю вас.
– И все же... – колебалась Бренна. Можно прямо сейчас обсудить проблему земель Хэмптона. В самом деле, не разговаривать же о столь насущных вещах в шумном бальном зале, кружась в вальсе. – Хорошо, я согласна.
Танец как раз закончился. Колин поклонился, Бренна присела в реверансе. Он подал ей руку и повел наискосок через зал, сквозь анфиладу стеклянных дверей, распахнутых настежь прямо в ночь.
С каждым шагом Бренна все больше злилась. Подумать только, он даже не считает нужным сказать, что выиграл в карты землю в окрестностях форта Уильям, по соседству с ее собственным имением. Она решила, что само его молчание является доказательством вины. Наверняка земли Хэмптона пойдут под огораживание! Ведь ему нужно выплатить долги. Так сказал Хью, и это похоже на правду. Разве отец не рассказывал, что Колин почти разорен?
Они молча шли по дорожке, освещенной бумажными фонариками, вдыхая густой аромат роз. Колин оказался прав. Наслаждаясь вечерней прохладой, по дорожке прогуливались не менее дюжины пар.
Перья маски щекотали нос, и Бренна едва сдержалась, чтобы не чихнуть самым неделикатным образом.
Она зажала нос рукой. Тяжелая маска начала порядком раздражать кожу. Бог с ней, с анонимностью. Бренна решительно сняла маску, надеясь, что это не сочтут нарушением правил приличия. Кстати, может, оно и к лучшему. Кто-нибудь сообщит лорду Томасу, что ее видели прогуливающейся по саду в обществе загадочного матадора.
– Что сказать родителям, если они спросят, с кем я гуляла в саду? Мне ведь не следует называть вашего имени.
– Скажите, что были в обществе сэра Найджела Портмана. Это мой друг. Он любезно одолжил свой пригласительный билет. А также и кольцо! – Колин растопырил пальцы, и золотая печатка на мизинце блеснула в свете луны. – Все знают, что он помешан на всем испанском. Его мать – испанка, дочь знаменитого тореадора. Отсюда и выбор костюма.
– Да, любопытно, – пробормотала Бренна, с интересом разглядывая плотно облегающие атласные бриджи и странного покроя куртку, украшенную розетками. Наряд дополняли широкополая фетровая шляпа и алый плащ, закрепленный на воротнике и переброшенный через плечо. Забавное одеяние, но Колин почему-то не выглядел смешным. Напротив, костюм подчеркивал прекрасную мускулистую фигуру своего обладателя и придавал ему особую мужскую притягательность. Бренна тряхнула головой, отгоняя нескромные мысли. Разве об этом ей следует сейчас думать?
– Вы так и не ответили на мой вопрос. Зачем вы здесь? Ведь ясно, что вас не приглашали.
– Мне нужно с вами поговорить. Я понял, что наша последняя встреча была не совсем... – Он смущенно кашлянул и повернулся, чтобы взглянуть ей в лицо. Он тоже снял маску, и она свисала поверх завязанного затейливым узлом галстука. – В последний раз мы расстались не очень хорошо. Я должен извиниться за свое поведение тогда, на вечере у Мэндвиллов.
Бренна чувствовала, как жар заливает ее щеки и шею. Ей не хотелось говорить о поцелуе и о том, что заставило Колина поступить подобным образом. Лучше всего об этом забыть.
– Мне тоже надо обсудить с вами кое-что, – сообщила она. – Да, вы вели себя грубо, но есть более серьезные вещи.
Колин потер щеку.
– Умоляю, говорите, леди Бренна.
– Речь о шотландском имении лорда Хэмптона.
– Что?
– Маркиза Хэмптона. Уверена, вы знаете, кого я имею в виду. Мне рассказали, что вы выиграли у него землю в карты. В ту ночь, когда вас изгнали из клуба «Уайте».
– Даже если это правда, что с того? Я выиграл честно. Не думаю, что маркиз станет утверждать обратное.
– Не понимаю. Хью сказал, что...
– Хью! – презрительно отозвался Колин. – Что сказал этот негодяй, Хью Баллард? Что еще он придумал, чтобы окончательно опозорить меня?
– Он сказал, что вы выиграли землю и хотите отдать ее под овец. Земли Хэмптона граничат с имением Гленброх.
– Разве? Впервые слышу об этом. Скажите, отчего бы мне скрывать от вас, что я заполучил имение и вправе им распоряжаться по своему усмотрению?
– Вы хотите отдать землю под овец. И вам известно мое мнение по этому поводу.
Было заметно, как он побледнел.
– Так вы полагаете, что я способен на такое? – проговорил он наконец сквозь стиснутые зубы.
– Я... я не знаю, что и думать.
– Знай я раньше, что это имение граничит с вашим, я бы непременно поставил вас в известность. Мне казалось, Хэмптон не дорожил имением и не горевал о его утрате, поэтому и я счел дело маловажным.
Бренна колебалась. Похоже, Колин говорит правду.
– Хью сказал, что Хэмптон считает сделку законной. Вы должны вступить в право владения и отдать землю под огораживание. Если верить Хью, Хэмптон просто счастлив, что избавился от имения и связанных с ним забот.
– Хью – бессовестный лжец.
– Хью говорит о вас то же самое. – Бренна вздернула подбородок. – И мой отец полностью с ним согласен.
Даже скудного света луны было достаточно, чтобы заметить, каким ожесточенным стал взгляд Колина.
– Тогда почему вы до сих пор терпите мое общество? – Он сжал кулаки. – Как вам, должно быть, противно беседовать со мной!
– Я должна. Умоляю вас не огораживать землю. Проявите благородство. Вступайте в права законного владельца и позаботьтесь, чтобы вашим арендаторам ничего не угрожало.
На его виске билась жилка.
– При чем тут я? Пусть это будет заботой Хэмптона.
