Шрейдер отчасти основывал свой сценарий на истории Артура Бремера, психопата, который выслеживал и наконец застрелил губернатора Алабамы Джорджа Уоллэйса в 1972 году. С того времени у секретных служб появился даже термин «тип Бремера», которым обозначали психологический тип человека, способного пойти на громкое убийство. Чтобы подготовиться к роли, Де Ниро попросил Шрейдера начитать ему на магнитофонную кассету дневник Бремера. Потом он снова и снова прокручивал эту запись. В этой связи Шрейдер с досадой отмечает, что дневники Бремера были впоследствии опубликованы… Де Ниро, в соответствии со своими правилами, сам купил костюм для Трэвиса, однако на сей раз «опустошитель дешевых лавчонок» позаимствовал кое-что и у Шрейдера…
Помимо одежды и дневников Бремера, Де Ниро считал, что должен еще заслужить право играть Трэвиса. Он приобрел водительские права таксиста-стажера, сдал для этого отпечатки пальцев в полицию, как положено по закону, после чего ездил на своем такси несколько дней по Нью-Йорку. Хотя деньги были абсолютно для него неважны, он сумел заработать 100 долларов в неделю, не отворачиваясь и от чаевых. Он не был никем узнан, за исключением одного приятеля-актера, который, ничего не подозревая, остановил машину и сел.
«Иисус-Мария! — воскликнул изумленный приятель. — Ты же получил «Оскара» — неужели эти сволочи не хотят тебя снимать, и ты снова вынужден сесть за баранку?!» Де Ниро объяснил ему, что просто пытается войти в новую роль, на что приятель сочувственно отвечал: «Ничего-ничего, Бобби, я тоже бывал на нулях и бодрился…» Коллега явно не поверил Де Ниро, поскольку все-таки оставил ему доллар на чай… Уже много позже эта история дошла до Мартина Скорсезе, который любит пересказывать ее, чрезвычайно при этом веселясь.
Одной из проблем при определении состава исполнителей, по словам Джулии Филлипс, был выбор актрисы на роль Бетси, тайного объекта страсти Трэвис. Просмотрели почти всех голливудских актрис, и фавориткой оказалась Фарра Фосетт, сыгравшая до того в «Ангеле Чарли». Однако Скорсезе решил привлечь Сибилл Шеперд, холодную блондинку и бывшую топ-модель, которая сделала себе имя снимаясь в фильмах Питера Богдановича.
В своей книге Джулия Филлипс обвиняет Скорсезе в потребительском отношении к женщинам, за то что он ввел в фильм Шеперд. Она считает, что Скорсезе повел себя стереотипно для итало-американцев, которые теряют голову от ярких блондинок. А результат, по мнению Филлипс оказался плачевен. Де Ниро и Шеперд никак не могли поладит, Де Ниро ее просто возненавидел. Скорсезе приходилось подсказывать ей ее реплики. А потом, заканчивает Филлипс, Скорсезе словно намеренно оставил в фильме самые невыгодные кадры с Шеперд, когда вынужден был урезать фильм.
С выбором актрисы на роль Айрис, малолетней проститутки, тоже пришлось помучиться. Скорсезе хотел снимать Джоди Фостер, которая тогда была такой же блистательной звездой-ребенком, как и нынче — уже взрослой звездой. В то время ей было двенадцать с половиной лет, ровно столько, сколько и ее героине; она сделала себе имя в ряде детских кинофильмов, таких, как «Чудная пятница» Уолта Диснея и «Багси Малоун» Алана Паркера. Сперва она не очень-то хотела выступать в роли Айрис, хотя и понимала, что роль выигрышная. Она боялась, что скажут ее друзья. Но ее мать, которая тогда значила для ее карьеры, гораздо больше, не имела подобных возражений. Однако Совет по Благополучию Лос-Анджелеса, который был призван надзирать за нравственностью малолетних, был против. Мать, Бренди Фостер, вступила с Советом в борьбу.
«Я решила их одолеть, — говорила она впоследствии. — Подумаешь, какой-то совет станет мне указывать, что подходит, а что нет для моей собственной дочери!» Поскольку ранее (в трехлетнем возрасте) девочка уже появлялась на экране с обнаженной грудью (фуфайку с нее стягивала собака), миссис Фостер была выше подобных предрассудков. И Совет по Благополучию с неприятным удивлением обнаружил, что наткнулся на крайне упорного противника. Наконец, компромисс был найден — в ряде наиболее откровенных сцен Джоди должна была заменить ее двадцатилетняя сестра — Конни. Кроме того, перед съемками с девочкой провел четырехчасовую беседу психолог, чтобы удостовериться, способна ли она взять на себя эту роль…
«Каждый божий день на съемках торчала женщина из социальной службы, — рассказывала потом Джоди Фостер на страницах «Нью-Йорк таймс». — Она наблюдала за мизансценами и за тем, чтобы меня не было на съемочной площадке, когда Роберт Де Ниро произносил неприличные слова по роли. На самом же деле единственная сцена, которая могла плохо на меня повлиять, — это сцена кровопролития. Хотя сделано все было здорово, — добавляет она. — Кровь из какого-то красного сиропа, а кости — из пенопласта. И еще насосик, из которого брызгал фонтанчик крови, когда в человека как бы попадала пуля».
Юная Фостер также внесла свою лепту в дело поддержания морали на съемках. В частности, она как-то настолько изощренно выразилась о Де Ниро в роли Трэвиса, что Скорсезе сам восхитился такому цветистому сквернословию, записал его на пленку и потом послал в адрес Де Ниро… Ответ актера записать на пленку не удалось…
Спецэффекты, которые произвели такое глубокое впечатление на тринадцатилетнюю Джоди Фостер, были делом рук того же Дика Смита, который уже сотрудничал с Де Ниро во второй части «Крестного отца».
Скорсезе снял и себя в этом фильме. Он — пассажир на заднем сиденье в машине Бикла, который рассуждает, что бы он хотел сделать со своей неверной женой. Скорсезе снялся случайно: актер на эту роль, Джордж Меммоли, сыгравший до того в «Злых улицах», получил тяжелую травму на других съемках. Таким образом, Скорсезе удалось сыграть в одной из самых мощных сцен в фильме вместе с Де Ниро.
«Я многому научился от Боба в этой сцене, — признается он. — Я помню, как говорю ему: погаси зеленый огонек, погаси зеленый огонек… А Роберт мне в ответ: нет, ты заставь меня, чтобы я его погасил. И я понял. Я своим голосом, лицом, взглядом должен был заставить его сделать это движение выключателем, иначе оно получилось бы неверным. Для меня это была жутковатая сцена».
Были и другие уроки, усвоенные и Скорсезе, и Де Ниро в фильме «Таксист». В одной знаменитой сцене, потом долгие годы демонстрировавшейся в ретроспективах о Скорсезе и Де Ниро, Трэвис осматривает свой арсенал перед тем, как начать бойню. На нем военная камуфляжная роба и специально сшитая им кобура, которая позволила бы выхватить оружие как можно быстрее. Он стоит перед большим зеркалом и рассматривает себя.
«Ты говоришь со мной! — рычит он, мгновенно оборачиваясь. — Ты говоришь со мной! Тут больше никого нет, значит, ты говоришь со мной!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
