В Пасадене Джейн провела послеполуденные часы у парикмахера. Для нее это был большой день. Она готовилась к знакомству с остальными актерами и нетерпеливо ждала его с момента получения приглашения. У «Сакса» она купила белое платье, отделанное бисером, потом чуть не вернула его, решив, что оно слишком броское. Но платье смотрелось на ней так великолепно, что продавщица уговорила ее оставить себе покупку.
Девочки еще были в школе, когда Джейн вернулась домой с идеальной прической и маникюром. Она вынула платье из шкафа, снова посокрушалась над ним, как она сокрушалась над всем подряд, но в конце концов махнула рукой и стала наливать ванну. До выхода оставалось еще несколько часов, к тому же Мел обещал прислать за ней машину. И это было только начало, Джейн это знала. Ей предстояло стать королевой не только на день, но, возможно, и на год или дольше, если рейтинги будут высокими. Все это было чрезвычайно волнительно. Единственное, что омрачало радостное предвкушение будущей работы, так это поведение Джека. Он настраивал девочек против матери, кроме того, поехал к Джейсону, в Санта-Барбару и наговорил тому тех же гадостей. Джейсон позвонил ей и умолял не сниматься в сериале, поскольку это, дескать, слишком расстраивает папу. А «папа» обратился к адвокатам и не только подал на развод, но и предложил жене выкупить у него его половину дома. В случае несогласия Джейн пришлось бы искать себе другое жилье. Согласно полученному письму ей давалось 90 дней отсрочки. Как Джейн ни старалась связаться с супругом, тот не подходил к телефону. Наконец она оставила эту затею и тоже наняла адвоката. Трудно было поверить, что такое случилось всего за какие-то несколько недель. Джек не шутил. Она захотела играть в сериале, и он подал на развод. Джейн не раз думала отказаться от роли, но знала, что если сделает это, то потом возненавидит его; их брак был необратимо расстроен. Она больше не хотела водить Джека за нос, с нетерпением ждала своей новой жизни и надеялась, что в конце концов дети поймут, что и она живой человек, со своими чувствами и потребностями, и что все россказни о ней отца — не правда.
Она не слышала, как открылась входная дверь, не слышала шагов в коридоре, стояла в белье, ждала, когда нальется ванна, и буквально подпрыгнула от неожиданности, увидев его.
— Джек… что ты здесь делаешь?
Она не видела его несколько недель, с тех пор, как он приходил за остальными вещами, и вдруг — вот он, стоит и смотрит на нее, словно хочет что-то сказать.
— Я заехал кое-что забрать.
Но она знала не хуже его, что забирать больше нечего, все давно увезено. Джейн недоумевала, зачем он явился.
— У тебя все нормально? Она с беспокойством наблюдала за ним. Выражение его глаз было каким-то странным.
— Вроде да. Я собирался тебе позвонить и поговорить.
— А я тебя не могла застать.
— Я был занят.
Джек пожал плечами, глядя на ее груди.
— Я считаю, что нам иногда надо обсуждать кое-какие вещи, но…
Джейн не хотела ему признаваться, что ей нужно время, чтобы спокойно одеться.
— Понимаешь, сегодня не очень подходящий для этого день.
Джек подозрительно посмотрел на нее:
— Почему?
Она решила, что обманывать его нет смысла.
— Сегодня у нас вечеринка дли актеров.
— И что вы там будете делать? Трахаться друг с другом и смотреть, у кого это лучше получается?
Его глаза зло сверкнули, и Джейн поняла, что он «под мухой». Это было что-то новое для него. Раньше он так часто не пил. Она терпеть не могла общаться с ним нетрезвым.
— Это всего лишь ужин, и все. Может, я позвоню тебе завтра в офис?
— Зачем, чтобы рассказать, как там было? Какое мне дело? Я тебя и так знаю как свои пять пальцев.
Он шагнул к ней. Джейн, споткнувшись о коврик, отступила.
— Джек… остановись… Давай не будем снова это начинать. Нам надо сесть и поговорить.
— Я не желаю сидеть с тобой. Я не устраиваю посиделок со шлюхами.
«Он просто болен, — подумала Джейн. — Его шлюхомания зашла слишком далеко».
— Может, ты ушел бы? — тихо спросила она. Говорить с ним не имело смысла. Но Джек не собирался никуда идти.
— А что? Ты кого-то ждешь?
— Только девочек, и еще мне надо одеться.
— Не стесняйся. Я все уже видел.
— Замечательно. Тогда почему бы тебе не уйти прямо сейчас?
— Я хочу повидать девчонок. Джек вызывающе смотрел на нее.
— Ты можешь их повидать в другой раз.
— Ты не имеешь права вышвыривать меня вон. Это все еще мой дом. Он по-прежнему мой…
Он подступал к ней.
— И ты тоже моя. Я могу взять тебя в любое время, когда захочу.
— Давай не будем об этом.
Джейн вдруг испугалась. Ей стало не по себе наедине с Джеком. Он вел себя как ненормальный. Почувствовав ее страх, он сделал еще один шаг и схватил Джейн за руки.
— Знаешь, это ведь правда… Ты моя собственность… как и прежде… ты моя маленькая стервочка.
Она ненавидела, когда Джек так говорил, ненавидела в нем все. Джейн задавала себе вопрос, новое ли это чувство или оно в ней сидело давно. В этот момент Джек дернул ее за руки и потянул в спальню, на кровать.
— Ну Джек… пожалуйста…
— Что «пожалуйста»? Ты просишь дать тебе то, что я тебе всегда давал? Ты всегда была для меня только удобной телкой… Я плевать на тебя хотел, тебе это известно?.. Известно, ты, сучка?
Джейн не понимала, почему Джек так ее ненавидит, а он тем временем повалил ее на кровать, придавил всем своим телом, сорвал с нее бюстгальтер и спустил трусики. Это был идиотизм — она двадцать лет была его женой, а теперь он насиловал ее. Это было похоже на абсурд.
— Джек, прекрати! — сквозь слезы прохрипела она, едва дыша под его весом. Джек расстегнул брюки и вошел в нее.
— Ну пожалуйста! — умоляла она, а Джек кусал ей до крови губы, соски, вонзался в нее, причинял ей боль, тискал груди. Потом вдруг дал ей сильнейшую пощечину и стал бить, постанывая от накатывающегося экстаза. Затем он грубо отстранился, посмотрел на нее, рыдавшую на испачканной кровью кровати, поднялся, застегнул брюки, усмехнулся и, бросив «шлюха!», ушел. На улице взревел мотор его автомобиля, Джейн лежала, всхлипывала и чувствовала жуткое безразличие ко всему на свете.
Глава 13
Билл Уорвик приехал первым. Элегантный, в смокинге, идеально причесанный, он вместе с тем был несколько мрачен, словно чем-то очень озабочен. Непринужденно поболтав с барменом, заказав виски со льдом, он с явным благоговением огляделся. Дом был замечательный. Он стоял высоко на холме, откуда открывался великолепный вид на Лос-Анджелес. Огромную гостиную украшали колонны и мраморные полы. Повсюду висели произведения современной живописи; большой бассейн располагался тут же, у дома, крыша столовой в жаркую погоду могла убираться, так было и в этот раз.
