– Я думаю, ты хорошо учился в школе. Ты такой умный.
– Мне было ужасно скучно на уроках.
Келли вынужденно рассмеялась:
– Не завидую твоим бедным преподавателям. Я бы не хотела учить тебя.
Внезапно Алекос остановился и притянул Келли к себе, убрав прядку непослушных волос с ее лица.
– Но ты уже учишь меня, – хрипло произнес он. – Все время. Каждый день я узнаю от тебя что-то новое. Как быть терпеливым. Как разрешить проблему, не применяя силу. Как отыскать телефон в холодильнике.
– Ха-ха, смешно, – произнесла Келли, в то время как ее сердце колотилось со скоростью галопирующей лошади от близости сильного тела Алекоса. – Ты тоже меня многому учишь.
Алекос дразняще улыбнулся:
– Возможно, тебе не следует перечислять то, чему я тебя учу, в общественном месте. Мы ведь пришли сюда специально, чтобы не вспоминать об интимном аспекте наших отношений, помнишь?
– Я не это имела в виду, – только и успела произнести Келли, ибо Алекос тут же накрыл ее рот губами, запечатлевая на ее устах страстный поцелуй.
После этого он повел ее в небольшой ресторанчик, где был встречен толпой людей как герой.
– Моя бабушка раньше приводила меня сюда. Здесь подают отличные традиционные блюда острова Корфу, – произнес он, отодвигая стул для Келли. – Тебе понравится.
– Ты обожал свою бабушку, – заметила она, задумчиво вертя бриллиантовое кольцо на пальце. – Мне так стыдно, что я чуть было не продала фамильную драгоценность вашей семьи. Я не знала, что кольцо раньше принадлежало ей. И уж точно не имела понятия о том, что оно такое дорогое. У меня чуть сердечный приступ не случился, когда я увидела конечное предложение за кольцо.
– Но еще больше ты была потрясена, когда увидела меня, стоящего возле ворот школы, и узнала, что это я приобрел его.
– Верно, – признала Келли. Она хотела спросить Алекоса, собирался ли он подарить кольцо Марианне, но потом решила, что их отношения были слишком хрупкими и ценными, чтобы подвергать их лишней проверке. – Это был настоящий шок.
– Почему ты решила преподавать в той школе? Ты могла бы выбрать место получше где-нибудь в городе.
Но тут внимание Келли приковали официанты, несущие к их столику целую дюжину разнообразных тарелок с греческими блюдами.
– Когда мы успели заказать? Или они просто прочли твои мысли? – удивленно спросила она.
– Они приносят все свежеприготовленные блюда. Так что если хочешь попробовать настоящую греческую пищу, то приходи сюда. Но ты не ответила на мой вопрос.
– О том, почему я выбрала городок Литтл-Молтинг? Я хотела держаться в тени.
Алекос замер, накладывая долму в тарелку Келли.
– Держаться в тени? – переспросил он.
Келли взяла вилку, пытаясь решить, насколько откровенно стоит все ему рассказать.
– Вся эта пресса действовала мне на нервы после нашей свадьбы, которая не состоялась. Журналисты не отставали от меня. Только потому, что я была связана с тобой, разумеется, – поспешно произнесла Келли, рассматривая содержимое своей тарелки. – А вовсе не потому, что я интересная личность. А мне не хотелось публичности. Можешь себе представить, что бы они написали обо мне в одном из глянцевых журналов? «И Келли благосклонно позволила нам сфотографировать ее в прекрасном доме. А вот и кухня, где вы можете видеть, о боже, она забыла вынести мусор», – фантазировала она, лишь мгновение спустя осознав, что Алекос не произнес ни слова. – Что такое? Я слишком много болтаю?
– Тот врач сказал, что пресса охотилась за тобой в день нашей свадьбы.
Келли нервно убрала волосы за уши:
– Ну да, вероятно, то, что ты не появился на свадьбе, слегка взбудоражило их. По непонятным мне причинам некоторые люди пытаются нажиться на чужом несчастье. Видимо, наблюдать за тем, как кто-то справляется с душевной травмой, очень интересно. Но мне этого не понять. Если я вижу, что человек расстроен, я либо пытаюсь утешить его, либо оставляю в покое, но уж точно не слежу за каждым его шагом, но люди иногда нас разочаровывают, не так ли?
– Милая моя, мне действительно очень жаль, что я заставил тебя пройти через все это, – хрипло сказал Алекос и коснулся ее руки. – Я не подумал о журналистах и о том внимании, которое будет на тебе сфокусировано.
– Это потому, что ты живешь за высокими стенами в окружении команды безопасности, по сравнению с которыми, даже Невероятный Халк выглядит слабаком, – ответила Келли, смотря на его загорелую ладонь поверх ее светлой руки. Она задумалась о том, понимает ли Алекос то, что она все еще носит кольцо на правой руке. Возможно, он просто забыл об этом; мужчины легко забывают о таких несущественных деталях, не так ли? Келли постучала пальцами по столу, пытаясь привлечь его внимание к данному факту. – А ты правша или левша?
Алекос изумленно взглянул на нее, поражаясь такой резкой смене темы разговора.
– Правша, – ответил он. – А что?
«Просто я хочу поднять тему рук», – подумала Келли, решив, что намеки не были ее сильным местом.
– Я тоже правша, – сказала она, помахав рукой у него перед лицом и убедившись, что бриллиант на кольце ярко поблескивает.
– Ты правша, – осторожно повторил Алекос. – Полагаю, всегда важно знать подобные вещи друг о друге. Мне жаль, что тебе пришлось справляться с настырным вниманием журналистов.
Чувствуя себя расстроенной из-за того, что Алекос ничего не сказал по поводу того, что она носит кольцо на правой руке, Келли снова сложила руки на коленях.
– Да все нормально – ну, не совсем нормально, конечно. Я действительно была очень расстроена. Сказать по правде, та ситуация была унизительна. Я сильно злилась на тебя.
– Сильно злилась? Ты должна была быть просто в ярости.
– Ладно, признаю, так и было, – сказала Келли. – Я чувствовала себя полной идиоткой оттого, что считала, что такой человек, как ты, может заинтересоваться такой девушкой, как я. – Возможно, она продолжала вести себя так же глупо, как и раньше. Было нелепо думать, что у них может что-нибудь получиться. – Миллиардеры нечасто встречаются с безденежными студентками. Не в реальном мире.
– Тогда им следует попробовать, – протянул Алекос. – Они могли бы стать гораздо счастливее.
Келли взглянула на него, желая спросить, был ли он счастлив, – желая узнать, что он думал о ребенке теперь, по прошествии нескольких недель. Но эта тема была такой же тонкой, как и китайский фарфор: Келли боялась, что разобьет бесценную вещь одним неосторожным движением.
– Если это поможет, ты можешь ударить меня сейчас, – сказал Алекос, изучая ее лицо и ошибочно принимая отразившееся на нем разочарование и печаль за признаки, относящиеся к прошлому, а не настоящему. – Возможно, тебе станет легче.
